Наконец, стоит заметить, что Маркс был не просто великим экономистом. На похоронах друга Энгельс сказал, что как «Дарвин открыл закон эволюции органической природы, так Маркс открыл закон эволюции человеческой истории». Тут он немного преувеличил, но Энгельс был не так у ж неправ, говоря о чрезвычайной важности Марксова взгляда на исторический процесс как арену схваток разных классов за господство над остальными. Маркс научил нас смотреть не только на историю, но и сквозь нее, точно так же, как Фрейд завещал изучать происходящие внутри нас процессы, зачастую невидимые за внешней стороной личности, а Платон учил направлять взгляд сквозь ширму еще не исследованных идей – туда, где сокрыты важнейшие вопросы философии.

И поэтому Маркс, наряду с Фрейдом и Платоном, по праву является нашим современником. Его не назовешь непогрешимым, и тут не поможет даже культ вокруг его личности. Наверное, лучше воспринимать его как неизбежного участника нашей жизни, как великого исследователя, обнаружившего новый континент общественной мысли и оставившего на нем неизгладимый след. Все, кто пожелает изучить этот континент более подробно, согласны они с Марксом или нет, должны отдать дань уважения тому, кто впервые открыл его для человечества»[644].

Третье направление: вульгарная критика теории прибавочной стоимости К. Маркса, основанная на фальсификации ключевых положений последней с целью ее «научного опровержения». Именно с такой критикой выступил американский экономист австрийского происхождения Й. Шумпетер[645]. Будучи «великим техником» экономического анализа, он выдвинул следующие аргументы, свидетельствующие о том, что «взятая сама по себе Марксова теория прибавочной ценности (стоимости – Н.С.) не выдерживает критики»[646].

Первый аргумент. Определяя трудовую теорию стоимости К. Маркса как всецело рикардианскую, Й. Шумпетер указывал, что она является краеугольным камнем всей марксистской системы, в том числе и теории прибавочной стоимости. Поэтому якобы «ошибки» первой обусловливают «несостоятельность» последней. Ибо подобно Д. Рикардо, К. Маркс пытался «справиться с проблемой устранения такого элемента, как услуги естественных агентов производства, которые, конечно же, не находит своего места в процессе производства и распределения, описываемого теорией ценности (стоимости. – Н.С.), базирующейся только на количестве затраченного труда. Знакомая нам рикардианская теория земельной ренты по существу является попыткой подобного устранения, то же самое пытается осуществить и теория Маркса. Как только мы обретаем аналитический аппарат, позволяющий рассматривать ренту так же естественно, как и оплату труда, все затруднения исчезают. После этого ничего уже более не нужно говорить о внутренних достоинствах или недостатках Марксовой доктрины абсолютной ренты в отличие от дифференциальной или о ее соотношении с подобной доктриной Ротбертуса»[647].