Несмотря на попытки Сталина обозначить коренное отличие социалистической системы от системы капитализма[515], первая, как и вторая, опирается на принцип количественного накопления (рост, совершенствование; высшая техника, наращивание/накопление в производстве средств производства). Общество, культура и человек понимаются как средоточие планирования потребностей «роста и совершенствования»; потребности «неустанно возрастают» и постоянно «удовлетворяются», причем «удовлетворяются максимально». Субъект наращивает и наращивает потребности, а партия стремится к нарастающему же удовлетворению их.

Двумя годами ранее в работах по языкознанию 1950 года[516] Сталин объявил уже достигнутым «полное удовлетворение» в области символических «потребностей». Сталин утверждает, что потребности в развитии символического производства – например, в образовании новых слов и значений – нет никакой:

Кому это нужно, чтобы «вода», «земля», «гора», «лес», «рыба», «человек», «ходить», «делать», «производить», «торговать» и т. д. назывались не водой, землей, горой и т. д., а как-то иначе? ‹…› Какая польза для революции от такого переворота в языке? ‹…› Спрашивается, какая необходимость в таком языковом перевороте, если доказано, что существующий язык с его структурой в основном вполне пригоден для удовлетворения нужд нового строя? ‹…› как уничтожить существующий язык и построить вместо него новый язык в течение нескольких лет, не внося анархию в общественную жизнь, не создавая угрозы распада общества? Кто же, кроме донкихотов, могут ставить себе такую задачу?[517]

Кому это нужно, чтобы «вода», «земля», «гора», «лес», «рыба», «человек», «ходить», «делать», «производить», «торговать» и т. д. назывались не водой, землей, горой и т. д., а как-то иначе? ‹…› Какая польза для революции от такого переворота в языке? ‹…› Спрашивается, какая необходимость в таком языковом перевороте, если доказано, что существующий язык с его структурой в основном вполне пригоден для удовлетворения нужд нового строя? ‹…› как уничтожить существующий язык и построить вместо него новый язык в течение нескольких лет, не внося анархию в общественную жизнь, не создавая угрозы распада общества? Кто же, кроме донкихотов, могут ставить себе такую задачу?[517]

Избрав мишенью уже пятнадцать лет как умершего Марра «и его учеников», Сталин провозглашает «революцию сверху», удалив язык из состава надстройки и из сферы идеологии. В противовес «талмудистам и начетчикам» марксистского языкознания, язык-Сталин не имеет классовой природы и служит «для обслуживания всего общества». Не имеет он и динамики во времени. Уже все, что имело быть сказано, сказано; все что имело быть названо, названо; все, что нуждалось в выражении, выражено. Утверждение, что «нет никакой необходимости называть воду как-то иначе», означало, что имя «вода» закрепляется за веществом «вода» как необходимое и достаточное, а все, что кроме этого, то от лукавого и объясняется безнаказанностью «талмудистов и начетчиков» от идеологии, а также халатностью и «вопиющими безобразиями в языковедческой науке»[518].