Перед лицом «последних вещей» фотография и кино занимаются вещами «предпоследними»:

преодолевают нашу абстрактность, знакомя нас, возможно впервые, с Землей, которая есть наша среда обитания, ‹…› помогая нам думать через вещи, а не поверх вещей[630].

преодолевают нашу абстрактность, знакомя нас, возможно впервые, с Землей, которая есть наша среда обитания, ‹…› помогая нам думать через вещи, а не поверх вещей[630].

Во многом подобно Шкловскому, Кракауэр видел в кино средство избавления материальной, вещной и действенной реальности от всеобщей алиенации, истребления и деструкции: это программа, подобная программе раннего Шкловского, когда все это пока еще касалось только литературы: по возвращению камню – каменности, чувствам – чувствительности, всему живому – жизни[631].

Отсюда следует: «Надо жить так, как будто смерти нет»[632].

Приложение. «Моталка» – Шкловский. Создавать связность рассеянного времени в форме внутренней связности вещей

Приложение. «Моталка» – Шкловский. Создавать связность рассеянного времени в форме внутренней связности вещей

…стилистическое художественное вдохновение и раскрытые – на вещь, а не разорванные от крика – глаза…

Появившееся в статье 1924 года заявление, подобное нижеследующему, еще можно было рассматривать как образец свойственного Виктору Шкловскому парадоксального остроумия.

Я прочел свою фамилию в «Русском современнике» рядом с фамилиями Абрама Эфроса, Козьмы Пруткова и еще какого-то классика. Тогда я написал в «Русский современник» письмо. В этом письме я выразил удивление тому, что оказался современником Тютчеву и Пруткову, не отрицая самого факта, но категорически отрицал свою одновременность с Абрамом Эфросом и Ходасевичем, утверждая, что это только хронологическая иллюзия[633].

Я прочел свою фамилию в «Русском современнике» рядом с фамилиями Абрама Эфроса, Козьмы Пруткова и еще какого-то классика.

Тогда я написал в «Русский современник» письмо.

В этом письме я выразил удивление тому, что оказался современником Тютчеву и Пруткову, не отрицая самого факта, но категорически отрицал свою одновременность с Абрамом Эфросом и Ходасевичем, утверждая, что это только хронологическая иллюзия[633].

Юмор юмором, но здесь слышен голос теоретика приема, основанного на принципе «сходства несходного»: «синхронизм» есть формальное соседство на хронологической линейке, тогда как «современничество» – это притяжение или схождение двух разделенных временем «несходных» между собой, в результате чего возникает их сходство, взаимная осмысленность[634]. В 1937 году в одной из статей, заслуживших Шкловскому дурную славу соглашателя и ренегата (о чем ниже), он высказался не менее остроумно о необходимости «революционного выбора прошлого». «Старый мир должен быть пересмотрен, закрывать на него глаза, считать его несуществующим – это трусливая ложь», – утверждает Шкловский в этой статье как бы от лица Горького. «Революционный выбор прошлого», «выбор в своей истории» необходим для того, чтобы понять «будущее как план»[635]. Это звучит уже как лозунг или как попытка сказать нечто синхронное своему времени – эпохе «Краткого курса». Однако прислушавшись, мы можем снова различить за парадоксальностью этого лозунга-бонмо еще одну попытку утверждения «сходства» между двумя «несходными» – прошлого и будущего, а в самой идее революционного, то есть действенного и преобразующего выбора истории, увидеть не марксистское и не сталинское, но скорее ницшеанское понимание истории. Шкловский голосует за основанную на выборе истории «современность» и против пассивной «синхронии» и в этом подобен Ницше, который обличал пассивность «исторической болезни» и проповедовал, «чтобы человек прежде всего учился жить и чтобы, только научившись жить, пользовался историей – исключительно для целей жизни». Противоядием от яда для «больных историей» и средством для «гигиены жизни» оказывается искусство, то есть сила из области «неисторического» и «надысторического»; излечившись от истории, люди «смогут снова заняться историей и под верховным руководством жизни использовать прошлое…»[636]. В результате «революционного выбора прошлого» на место «хронологической иллюзии» (Шкловский) должна прийти какая-то новая связность «полной согласованности жизни, мышления, видимости и воли» (Ницше).