В плоскости научных исследований марксизм ‹…› ставит себе вопросы более глубокого значения: какому порядку чувств отвечает данная форма художественного произведения во всех ее особенностях? Какова социальная обусловленность этих мыслей и чувств? Какое место в историческом развитии общества, класса они занимают? И далее: каковы элементы литературного наследства, пошедшие на выработку новой формы? Под влиянием каких исторических толчков новые комплексы мыслей и чувств пробили скорлупу, отделяющую их от сферы поэтического сознания?[640]

Троцкий обвиняет Шкловского в отрыве теории от социальной и классовой реальности и в отсутствии исторического подхода. Этот последний тезис против формализма пережил и Троцкого, и Шкловского и дожил до наших дней, закрепившись в арсенале марксистской критики:

Картина реальной литературной истории и реального изменения у формалистов остается проблематичной: когда всю историю понимают как результат действия одного-единственного механизма, история вновь превращается в синхронию, а само время – в своего рода неисторическое, относительно механическое повторение[641].

Картина реальной литературной истории и реального изменения у формалистов остается проблематичной: когда всю историю понимают как результат действия одного-единственного механизма, история вновь превращается в синхронию, а само время – в своего рода неисторическое, относительно механическое повторение[641].

Историко-материалистическое объяснение подразумевает строгую преемственность нового по отношению к старому и «выработку» нового из «литературного наследства» «старого». «Каждый класс стремится в высшей мере использовать материальное и духовное наследство другого класса… Новый класс не начинает творить всю культуру сначала», продолжает Троцкий, он занимается «утилизацией подержанного гардероба веков», без чего «в историческом процессе не было бы вообще движения вперед»[642]. Материал, стало быть, – это «тесный мир классового общества», а форма – это «гардероб», и рабочий класс – рачительный хозяин, войдя во владение и обладая ограниченным воображением, перелицовывает полученное.

Возьмем еще более близкую аналогию: то обстоятельство, что в теоретическое сознание Шкловского крепко проникли критические приемы греческих софистов, чистых формалистов своего времени, нимало не изменяет того факта, что сам Шкловский – весьма живописный продукт определенной социальной среды и определенного времени[643].

Возьмем еще более близкую аналогию: то обстоятельство, что в теоретическое сознание Шкловского крепко проникли критические приемы греческих софистов, чистых формалистов своего времени, нимало не изменяет того факта, что сам Шкловский – весьма живописный продукт определенной социальной среды и определенного времени[643].