Но психолог Маша уже залезла. И Тенгизу, наверное, это понравилось, потому что после короткой паузы он Машу поддержал и сказал тоном, с которым обращался к нам, когда мы плохо себя вели, и которому невозможно было сопротивляться:

– Ты, Милена, отказалась отвечать, когда я тебя об этом спрашивал. Не хочешь со мной разговаривать – поговори хотя бы с психологом. Что ты заявила комиссии?

Но Милена все еще была способна сопротивляться. Она сказала:

– Это мое личное дело.

– Личное, – повторил Тенгиз с усмешкой. – Честно говоря, я сам уже не понимаю, где проходит грань между личным и общим в этой Деревне. Когда выгодно, от нас требуется говорить начистоту, когда невыгодно – поощряют молчание. Определитесь, наконец, господа психологи, для какой цели мы здесь каждую среду собираемся и о чем должны говорить. А когда разберетесь между собой, сообщите нам.

Маша ничего не ответила. Вместо нее ответил Виталий, который, судя по всему, то ли решил Машу оберегать, то ли за ее счет выпендриваться, я так и не поняла. Но ответил он совершенно невпопад:

– По правде говоря, вам, друзья мои, не следовало забывать об отбое во время рабочей смены и стоило внимательнее следить за группой.

Но Маша, судя по всему, отчаянно боролась за лидерство и не была готова отдавать его коллеге, который к тому же и не был психологом, поэтому тоже заговорила невпопад.

– Если вы дороги друг другу, – взяла она себя в руки, опять призвав на помощь научные трактаты, – не позволяйте раскалывать вас и разносить по разные стороны баррикад. Мы все на одной стороне, баррикад нет, и Артема здесь больше нет, а он все еще продолжает свою деструктивную деятельность. Я не вижу причины, по которой двое равноправных коллег не могут быть вместе. Такая совместная работа, как у вас, располагает к интимности и к близости. Вы исполняете родительские функции. Родители – это пара. Совместная забота о детях создает романтический перенос друг к другу. Вы свободные холостые люди, почему бы вам не сблизиться? Но, как бы там ни было, в тот вечер вы занимались общим делом, а не друг другом. Кто бы что ни говорил, я вам верю. Вы оба способны соблюдать границы, это же очевидно каждому, кто с вами знаком.

– Странные вы люди, психологи, – сказал Тенгиз как-то отрешенно. – В дебри углубляетесь, на основании собственных измышлений делаете выводы, да еще и нас ставите в дурацкое положение. Если вам так необходимо знать о личном, между Миленой и мной не было и нет никаких личных отношений ни на работе, ни вне ее. Мы коллеги, занятые общим делом, и приятели, ничего больше.