И сел на землю, прямо на влажную траву. Снял куртку и постелил рядом с собой. Похлопал по подкладке.

Я тоже села.

Он задрал голову и посмотрел на небо. Я тоже задрала. Рваные облака неслись в вышине как угорелые, то скрывая, то обнажая бледные звезды.

Тенгиз пускал кольца табачного дыма вверх, и дым был похож на эти облака, растворялся в мерзлом воздухе и исчезал.

– Тебе не холодно? – спросила я, когда он докурил.

Он пожал плечами.

– Она в тебя по уши влюблена.

– Милена?

Я кивнула.

– Это не имеет никакого значения, – сказал он. – Это неправильно, и все тут.

– Что неправильно?

Он почесал затылок.

– Ты же все слышала.

– Слышала.

– Наша Маша часто права.

Я была с этим совершенно не согласна. Прелесть Маши была в том, что она очень часто ошибалась. К тому же, не менее редко, самой себе противоречила. Это делало ее похожей на меня. Тем не менее я спросила:

– В чем она права?

– В том, что люди склонны попадать в плен собственных иллюзий. Очень заманчиво воображать себя матерью большого семейства. А матери нужен отец. Каждому человеку нужен партнер. Такой, который будет тебя понимать, говорить с тобой на одном языке, разделять те же заботы и проблемы. А когда такое происходит, кажется, будто это и есть любовь.

Разве Маша такое говорила?

– А отцу? – спросила я.