10 апреля, еще до получения ответа из ВЦИКа, группа попыталась провести вечер «гебрайских» писателей. На вечере Шломо Руси собирался прочесть лекцию «О состоянии литературы на иврите в СССР и за рубежом». И.Матов ухитрился получить разрешение Гублита на проведение вечера. Однако в назначенный день милиция, по указанию Губкома, заперла двери и не пустила в зал публику, очевидно, мало знакомую с творчеством литераторов, но истосковавшуюся по языку иврит. Новая попытка провести 22 апреля в Доме печати аналогичный вечер (объявление о нем удалось поместить в Ленинградской правде), также закончилась ничем. Жалобы писателей в прокуратуру, в Президиум ВЦИК и председателю Центральной Ревизионной комиссии ВКП(б) Е.Ярославскому не помогли. Наоборот, они стали поводом для расправы с жалобщиками. Сначала был арестован Требуков (Ха-Боне) и сослан на Соловки, якобы за организацию «новой ленинской смены» из комсомольцев и интеллигенции. За квартирой Матова и Ленского была установлена слежка. 1 ноября 1927 г. Матов, Сосенский, Фрид и Шварц были арестованы. Матов и Сосенский были осуждены на три года ссылки в Сибирь, замененной в 1928 г. на высылку в Палестину. Шварца и Фрида, очевидно, быстро освободили. Требуков вышел из заключения в 1933 г.

После ареста товарищей Ленский понял, что власти уже не оставят их в покое. В своих письмах в Эрец-Исраэль он молил о спасении, но его вместе с друзьями арестовали прежде, чем спасение пришло. Ночью 29 ноября 1934 г. вся группа (Ленский, Требуков, Фрид, Бобровский, Левин, Зархин, Зарин, Райзе) была посажена в тюрьму. Ленский и Зархин получили по пять лет лагерей, остальные — по три года. Это были сравнительно небольшие сроки, если учесть беспощадность террора, охватившего весь Ленинград после убийства Кирова, тем более что для части арестованных это была уже не первая судимость. Ленского арестовали в третий раз. Впервые его задержали в 1923 г. за нелегальный переход границы из Польши в СССР. Второй раз он был арестован в ходе одной из «операций» ОГПУ против Хехалуца (1925?) «Мягкость» наказаний объяснялась, видимо, тем, что власти не видели большой угрозы в деятельности молодых людей из-за их низкого социального статуса и непонятности их произведений широкому читателю. Может быть, помогло и то, что их следователя Лулова, который еще в 1927 г. вел дело Любавичского ребе, «разоблачили» и расстреляли вскоре после убийства Кирова. Левин и Требуков, очевидно, погибли в лагерях, а Райзе был вскоре освобожден. Зархин и Ленский вышли на свободу, отбыв свои сроки. Нахман Шварц был арестован в 1938 г., проходил по одному делу с Равребе и, видимо, погиб вскоре после ареста. Зархину удалось эмигрировать в Эрец-Исраэль в 1947 г. О дальнейшей судьбе Фрида ничего неизвестно.