Поразительным самообладанием, стремлением подбодрить семью дышат письма Цинберга жене и дочери из заключения. В них он никогда не жалуется и даже выговаривает жене, оставшейся без средств, за деньги и передачи, посланные в тюрьму. Даже свое прибытие во владивостокскую пересылку Цинберг старается представить жене как позитивный знак: «Но полагаю, что продолжение уже будет в западном направлении, т. е. ближе к милому пределу». Только в безнадежном уже положении, за две недели до смерти, он закончил свое последнее письмо домой сигналом бедствия: «Стараюсь кое-как держаться!»

Иехиеля Равребе арестовали 26 октября того же года. Как и Цинберг, он был приговорен к восьми годам исправительно-трудовых лагерей за «националистическую деятельность» и вскоре погиб в заключении. По трагической иронии судьбы, за две недели до своего ареста Равребе написал в автобиографии, представленной в отдел кадров Публичной библиотеки:

Второй период моей жизни начинается с Октябрьской революции, когда я — тень человека — превратился в живого человека, и при совершенно других условиях, стал свободным участником культурной и научной жизни нашей страны.

Можно сказать, что с уходом Цинберга и Равребе завершился процесс угасания петербургского центра еврейских знаний.

Еврейская литература

Еврейская литература

Если в науке о еврействе Петрограду принадлежало неоспоримое лидерство, то в области развития еврейской литературы дело обстояло сложнее. К началу 20-го века у ашкеназских евреев в России уже существовала значительная современная еврейская литература (под которой мы понимаем здесь творчество на иврите и идише, а также русскоязычное творчество писателей-евреев — в той мере, в какой они отражали еврейскую жизнь и идентифицировали себя со своим народом).

Еврейская литература успешно развивалась, но большинство авторов, писавших на иврите и на идише (включая Бялика и Шолом-Алейхема), как и их читателей, проживали вне столицы. Просветительская деятельность петербургской общественности, олицетворявшаяся ОПЕ, на протяжении десятилетий была направлена главным образом на распространение русского языка среди еврейского населения, в то время как поощрению иврита уделялось меньше внимания. Идиш, традиционно презиравшийся просвещенцами, начал проникать в планы работы Общества только с 1903 г.

В 1907 г. от ОПЕ отпочковалось Общество любителей (древне-) еврейского языка (ОЛДЕЯ), взявшееся за развитие литературы на иврите. Еврейское литературное общество, основанное в 1908 г., и сменившее его в 1911 г. Еврейское литературно-научное общество в своей деятельности не отдавали предпочтения ни одному из языков. Только накануне революции в 1916 г. в Петрограде зародилось Еврейское литературно-художественное общество им. Леона (Ицхака-Лейбуша) Переца, основной целью которого было развитие литературы на идише. Развернуть свою работу оно не успело. Если ОЛДЕЯ имело отделения в десятках городов провинции, то молодое Общество им. Переца сумело открыть только одно отделение в Москве и остро критиковалось своими же членами за слабую инициативу и «оторванность от масс». Идишисты чувствовали себя неуверенно. В январе 1917 г. бундовская газета жаловалась, что в Петрограде не выдаются разрешения на вечера и концерты, где предполагаются выступления на идише, и что в этом виноваты сионисты, настроившие общественное мнение против идиша. Права идиша отстаивали социалистические партии, из представителей которых и состоял Комитет Общества имени Переца.