Будучи в Ленинграде приезжими, молодые писатели чувствовали себя там чужими. Полуукраинец Требуков скучал по Украине. Ленский тогда считал своей родиной Литву. В стихотворении из цикла «Петрополис» он сравнивал свое пребывание в Ленинграде с египетским пленением, ностальгически восклицая: «Ну что мне делать здесь, на берегах Невы, (чужой как) Нил?» Старая петербургская общественность не спешила устанавливать тесные контакты с Ленским и его товарищами из-за их молодости и экстремизма. Почти единственным связующим звеном между ними и старожилами был Шварц.

Зыбкость своих позиций в Ленинграде группа компенсировала контактами с единомышленниками в других городах СССР. Ха-Боне принял участие в литературном сборнике Берешит, подготовленном к изданию в Москве и Ленинграде, но отпечатанном в Берлине в 1926 г. Ленский переписывался с московским писателем Аврахамом Криворучко (Карив, 1900—1976). Начинающие поэты из провинции, случалось, обращались к ним за советом. До 1934 г. литераторы посылали свои произведения в Эрец-Исраэль, где их публиковали журналы Ктувим и Гильонот. Группа не была однородна ни по своим политическим взглядам, ни по литературным вкусам. Ленский обожал Пушкина и почитал Бялика, однажды похвалившего его поэзию. Ха-Боне являлся ярым противником Бялика, сторонником мировой революции и поклонником Симона Петлюры. Зархин был религиозным сионистом. Альберт (грузин) интересовался индийской философией. Ленский считал себя анархистом. Он также увлекался восточными культурами, зороастризмом, изучал язык пушту. Шломо Руси был «сталинистом» и не терпел «полного уклонов» Ха-Боне. Шварца раздражали романтизация революции, которой увлекались молодые «левые», и их демонстративный отказ от еврейского культурного наследия. Сам Шварц оплакивал судьбу евреев в годы гражданской войны в поэме «Голос крови братьев взывает ко мне с земли Украины».

Несмотря на разногласия, группу сплачивала готовность бороться за права иврита в СССР. Хотя Ленский пессимистично оценивал шансы победить в этой борьбе, группа стремилась к легализации своей деятельности. Она попробовала получить разрешение на издание собственного «ленинградского» поэтического сборника Ткуфатену (Наша эпоха), но цензура (Гублит) ответила отказом. Отказ получил и Н.Шварц в ответ на просьбу о публикации своей поэмы «Питериада». Ленинградский Союз писателей не согласился принять ивритских литераторов в свои ряды. На обращение И.Матова в начале 1927 г. к Калинину с просьбой либо принять закон, запрещающий иврит, либо прекратить его преследование, заместитель председателя ВЦИК Петр Смидович ответил, что иврит — мертвый язык, а у мертвого нет прав. Такой же ответ они получили в Смольном. Поговорить с Крупской по вопросу преследовавания иврита Ленскому не дали.