⁷⁰⁶ У потребляется достаточно редкий в святоотеческой лексике термин καρτέρια («стойкость», «выносливость», «твердость»), практически тождественный обычному υπομονή. В сочинении «Наставления о доброй нравственности и святой жизни, в 170-ти главах» (греческому названию более соответствует титул сочинения в церковнославянском «Добротолюбии»: «Увещания о нравах человеческих и благом житии»), приписываемом преп. Антонию Великому (но не принадлежащему ему), оба термина сополагаются: «“Воздержание”, “незлобие”, “целомудрие”, “твердость” (την καρτερίαν — ц-сл. “крепость”), “терпение” (την υπομονήν) и подобные им великие и добродетельные силы получили мы от Бога, чтобы они сопротивлялись и противостояли встречающимся с нами прискорбностям и помогали нам во время их, так что если мы будем всегда упражнять сии силы и иметь их всегда наготове, то ничто из случающегося с нами не будет для нас тягостно или болезненно и несносно, ибо мы [постоянно] будем держать в уме, что все это есть человеческое и побеждается [сущими] в нас добродетелями» (Добротолюбие. Т. 1. С. 63–64).

Текст перевода несколько исправлен по изданию: Φιλοκαλία. Τόμος Α'. Σ. 4.

⁷⁰⁷ В данном случае употребляется уже понятие υπομονή. Это понятие, так же, как и глагол xmopeveiv (терпеть), широко использовался в святоотеческой письменности, особенно в письменности аскетической, где эта одна из главных христианских добродетелей тесно увязывалась с прочими добродетелями: бесстрастием, верой и т. д., являясь вместе с ними основой основ духовного преуспеяния. См.: MiquelP. Lexique du desert. Etude de quelques mots-cles du vocabulaire monastique grec ancien. Abbaye de Bellefontaine, 1986. P. 261–278.

⁷⁰⁸ Частое употребление пары понятий «наслаждение — мука (страдание)» особенно характерна для богословия преп. Максима Исповедника, который использовал данные понятия для описания и анализа печального состояния человека после грехопадения. См.: Schonbom Chr. Plaisir et douler dans l’analyse de S. Maxime, d’apres les Quaestiones ad Thalassium // Maximus Confessor. Actes du Symposium sur Maxime le Confesseur / Ed. par F. Heinzer et Chr. Schonborn. Fribourg, 1982. P. 274–284. В частности, он пишет: «Насколько человек радел о познании видимых [вещей] одним только чувством, настолько он укреплял в себе неведение Бога. Поскольку он затягивал узы этого неведения, постольку утверждался в чувственном наслаждении познанными материальными [вещами], пресыщаясь этим [наслаждением], возжигал в себе любовную страсть раждающегося из него самолюбия, а заботливо соблюдая любовную страсть самолюбия, он измышлял многие способы к поддержанию наслаждения — этого настоящего порождения и цели самолюбия. А так как всякому злу присуще уничтожаться вместе с образующими его способами, то [человек], убеждаясь на самом опыте, что за всяким наслаждением следует страдание, к удовольствию имел всецелое устремление, а страдания всячески избегал, из всей силы борясь за первое и усердно побеждая второе. При этом он считал — что неисполнимо, — будто посредством таких ухищрений их можно отделить друг от друга и обладать самолюбием, соединенным с одним только наслаждением и совершенно недоступным страданию, не ведая под влиянием страсти того, что наслаждению невозможно быть без страдания. Ведь тягота страдания уже примешана к наслаждению, хотя она кажется и сокрытой у имеющих [это наслаждение] в силу преобладания удовольствия в страсти, поскольку преобладающему присуще быть более заметным и затмевать ощущение сосуществующего с ним» (Творения преподобного Максима Исповедника. Кн. II. С. 27–28). Свт. Феолипт, используя ту же пару понятий (только во множественном числе: τας ήδονας — τας οδυνας), обнаруживает, возможно, свое знакомство с богословием преп. Максима.