По содержанию проповеди в большинстве были мало удовлетворительны. Предметом проповеди бывали нередко споры между различными школами, тонкие определения и весьма неясные аллегории и нелепые легенды. В эпоху расцвета гуманизма нередки были ссылки, особенно в Италии, на античных классиков, как на книги Святого Писания. Впрочем, не было недостатка и в хороших проповедниках и проповедях. В большинстве случаев таковые исходили от мистиков или от монахов. Среди современных проповедников выдающееся место в это время занял Иоанн Гейлер Кайзербергский в Страсбурге († 1510 г.).
Рядом с проповедью делу просвещения народа служило также покаянное обучение. Как высоко стояло это дело, показывает соответствующая литература, удовлетворявшая этим запросам. Равным образом не оставалось неизвестным народу также и Святое Писание. До 1500 г. было напечатано, по крайней мере, 99 латинских изданий, хотя, несомненно, более, так как из 25 сомнительных по своей древности изданий значительная часть падает на XV столетие. Наконец до 1518 г. появилось 4 нижне германских перевода и одно верхне германское в 14 изданиях. Еще более важными для народа чем Святое Писание книгами явились так называемые постилии и пленарии, заключавшие вначале Послания и Евангелия, а затем и всю мессу на местном языке. По крайней мере, сто изданий таких книг доказуемо для Германии в предлютеровское время. Далее интересам общего религиозного обучения служили сочинения, которые в известной мере можно рассматривать как первые катехизмы, огласительные слова. Важнейшим из них была написанная Герзоном на латинском и французском языках «Opus tripartitum», переведенная вскоре Гейлером Кайзербергским на немецкий язык, а также «Христианское зеркало» францисканца Кэльде Мюнстерского. Здесь же можно упомянуть о катехизических картинах, «Библии бедных» и рисунках, изображающих танец смерти.
§ 156. Вера в ведьм
§ 156. Вера в ведьм
Как наследие от язычества в средние века перешла всеобщая вера в волшебство и в сношения с сатаной. Особенные подозрения внушал женский пол, к которому диавол питал будто бы особое пристрастие и при посредстве которого причинял людям вред. О такого рода женщинах идет речь уже у Регина Прюмского (De eccles. discipl. II, 5, 45) и у Буркгарда Вормского (Decret. XIX, 5) или в каноне «Episcopi», как это предписание по своим начальным словам было названо в Декрете Грациана (с. 12, С. 26 qu. 5). Суеверия отвергались церковью и прежде с ними упорно боролись. Вследствие большого невежества времени стали допускать общение с нечистой силой, что нам хорошо известно не только из истории еретических движений, но и из истории Бонифация VIII и тамплиеров. На этом, впрочем, не остановились. В этот период суеверие это получило более широкое распространение. Ныне сделалось общим убеждением, что ведьмы (sagae) находятся в плотском общении с диаволом. При таких обстоятельствах не имели никакого успеха 27 положений против ведовства, которые Сорбонна опубликовала в поучение народу (1398 г.). Суеверие благодаря им еще более укоренилось. В булле «Summis desiderantes» Иннокентием VIII было дано общее полномочие на преследование ведовства доминиканцам Иакову Спренгеру, Генриху Инститору и Иоанну Гремперу. Двумя первыми из них было издано сочинение: «Колдовской молоток», «Malleus maleficarum», («Молот ведьм»), заключавшее в себе научное обоснование веры в ведьм, предохранительные указания средств от колдовства и изложение уголовного процесса против заподозренных (1487–1488 гг.). Преследование против ведьм отличалось большим размахом. Последовавший вскоре религиозный раскол не только его не уменьшил, но даже способствовал его увеличению. Так как ведовство рассматривалось существенной частью религии, то им постарались воспользоваться различные христианские исповедания в своей борьбе друг против друга. Вследствие этого «Колдовской молоток» неоднократно переиздавался как католиками, так и протестантами. Суеверие вращалось в заколдованном кругу. Пытками вынуждали показания, являвшиеся в доказательство существования ведовства, а это, в свою очередь, приводило к усилению преследования, в пылу которого окончательно забывались все проблески разума и гуманности. Оспаривание этой веры грозило смертельной опасностью. Профессор Корнелий Лоос в Трире принужден был отречься. Иезуит Фридрих Шпее при таких обстоятельствах счел за благое прикрыть свой голос против ведовства (Cautio criminalis 1631 г.) анонимом. Понадобилось просвещение XVIII в., чтобы окончательно искоренить повсеместно это суеверие.