VII. Чего же невероятного в том, если Мария родила вопреки обыкновению естественного происхождения и пребыла Девой, когда вопреки природе узрело и расступилось море, а также потоки Иордана вернулись к своему источнику (Пс. 113:3)? Следовательно, не превышает веру то, что родила Дева, ибо мы говорим, что скала испустила воды (Исх. 17:6), и в виде стены скреплена была волна моря (Исх. 14:22). Следовательно, не превышает веру то, что человек произошел от Девы, ибо скала излила источник, ключем обильно текущий (Чис. 20:11), железо плыло на водах (IV Цар. 6:6), [а] человек проходил по водам (Мф. 14:26). Следовательно, если и волна несла человека, а Дева не могла человека родить? И какого человека? О Котором мы читаем: «И пошлет им Господь человека, Который сделает их спасенными и известен будет Господь египтянам»[630] (Ис. 19:20–21). Поэтому в Ветхом Завете еврейская дева провела войско через море: в Новом же Завете Царственная Дева, Небесный Чертог, избрана для спасения.

VIII. Что же еще? Мы также присоединяем прославление вдовства, ибо в Евангелии после преславного рождества Девы, было добавлено о вдове Анне, «проживши с мужем от девства своего семь лет, вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (Лк. 2:36–37).

IX. И в качестве заслуги от них презирается вдовство, которое имеет обыкновение соблюдать посты. От этих [постов] они скорбят, что будут некоторое время истощены, и они мстят за собственное бесправие, стремятся к устранению тяготы воздержания ежедневными трапезами и обыкновением разнузданности. Они не делают ничего более правильно, чем то, что сами осуждаются своими устами.

X. Но и страшатся они, что у них вычислят этот пост. Пусть они удаляют, что хотят: если они хоть раз будут поститься, то они принесут свое покаяние через доброе деяние, а если никогда [не будут они поститься], следовательно, сами будут исповедывать невоздержанность и разнузданность. А потому они говорят, что Павел был учителем разнузданности. Кто же будет [тогда] учителем воздержности, если он был учителем разнузданности, – он, – который укрощал свое тело и приводил к послушанию, а также напоминал, что принес должное почитание Христу многочисленными постами (I Кор. 9:27) не для того, чтобы восхвалить себя и свое, но, чтобы нас научить, чему нам следовать? Итак, он научал разнузданности, – он, – который сказал: «Для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся» (Кол. 2:20–21)? Который сказал также, что должно будет жить не в телесном снисхождении, не в почете каком-либо для сытости и угождения плоти, не в желаниях заблуждения, но в Духе, которым мы обновлены (Кол. 2:19 и сл.).