Среди других участников Собора подписались Сабин епископ Плацентии (ныне Пьяченца), хотя в большинстве рукописей его имя отсутствует[642], пресвитер Апер, представлявший присутствовавшего престарелого Герминиана – епископа Мутины[643], а также Евстазий – согласно предположению Ф. Ланцони, епископ Августы Преторианской (ныне Аоста), а также медиоланские клирики всех степеней. В некоторых рукописях присутствует также имя епископа Евстатия, под которым, возможно, имелся ввиду Евсевий – епископ Бононии (ныне Болонья), хотя не исключено, что данного Евастатия – а возможно, даже и предыдущего Евстазия из Августы Преторианской – следует отождествить либо с епископом Евстатием, который присутствовал на заседаниях Аквилейского Собора, не обозначив своего титула, либо с преемником Евсевия Бононского Евстаксием[644]. Как уже отмечалось, все эти епископы либо подчинялись авторитету Медиоланского епископа, либо были старыми друзьями св. Амвросия Медиоланского.

Представляется ясным, что созыв Собора был вызван делом Ювиниана, исповедывавшего антиаскетические взгляды. Личность Ювиниана по-своему интересна, в некотором смысле Ювиниан представлял собой тип, противоположный знаменитому испанскому ересиарху Присциллиану. Как отмечал аббат Л. Дюшен, о Ювиниане известно, что он, «после того как жил в течении долгого времени как монах, будучи плохо причесан, плохо одет, погружаясь в посты и умерщвление плоти, закончил отрицанием этих правил и возвращением к обычным условиям жизни»[645]. Проповедь Ювиниана, которую он начал в северных диоцезах Италии и продолжил в Медиолане, сводилась к отрицанию различия между монашеской и брачной жизнью, признанию ненужности аскетизма. Отрицая святость безбрачия, он обвинял последователей монашеского мировоззрения, столь распространившегося во второй половине IV в. Италии под влиянием свв. Евсевия Верцелльского и Амвросия Медиоланского, в манихействе, выдвигая в качестве примера жизнь ветхозаветных патриархов. Ювиниан также критиковал практику постов и учение о первородном грехе[646]. Оппоненты Ювиниана указывали даже на то, что последний не признавал два принципиальных догматических утверждения: во-первых, он, хотя и признавал сверхъестественное воплощение Христа, тем не менее кощунственно, вслед за Боносом Наисским, отрицал приснодевство Пресвятой Богородицы, а во-вторых, выражал мнение, согласно которому подлинные христиане после крещения не могут впасть в грех, поэтому согрешившие после принятия этого таинства были крещены не истинно. Безусловно, учение Ювиниана носило на себе отпечаток пелагианского богословского «волюнтаризма», однако оно было вполне самостоятельно, ибо коренилось в самой личности Ювиниана[647].