С историей средневековой инквизиции можно познакомиться по переведенной на многие европейские языки «Критической истории» Хуана-Антонио Льоренте и по двухтомнику американского историка Генри Чарльза Ли «История инквизиции в средние века» (1888), а также дополняющей его монографии С. Г. Лозинского, изданных на русском Брокгаузом и Ефроном в 1911–1914 гг. Эти книги на многие годы заставили замолчать многих апологетов инквизиции. Ведь инквизиция в зародыше душила ростки всего нового и живого, с таким трудом пробивавшиеся при феодализме, тормозя социальное и духовное развитие человеческого общества.

Историю инквизиции принято условно делить на три периода:

— преследование еретиков до XIII в.;

— доминиканская со времени Тулузского собора (1229);

— испанская инквизиция, берущая начало с 1480 г.

В статье об инквизиции, опубликованной в «Британской энциклопедии», говорится:

Неправильно утверждать, что инквизиция появилась в XIII в. в готовом виде со всеми ее принципами и учреждениями. Это был результат или, вернее, еще один шаг вперед в процессе развития, начало которого восходит по крайней мере к IV столетию.

Неправильно утверждать, что инквизиция появилась в XIII в. в готовом виде со всеми ее принципами и учреждениями. Это был результат или, вернее, еще один шаг вперед в процессе развития, начало которого восходит по крайней мере к IV столетию.

На Веронском синоде (1185) были опубликованы правила преследования еретиков, обязывавшие епископов возможно чаще ревизовать свои епархии и выбирать зажиточных мирян, которые оказывали бы им содействие в розыске инакомыслящих и в предании их епископскому суду; светским властям предписывалось оказывать поддержку епископам под страхом отлучения и других наказаний.

В первый период своего существования преследование еретиков носило периодический и случайный характер; во втором были созданы постоянные инквизиционные трибуналы, находящиеся в ведении монахов-доминиканцев; в третьем инквизиция была направлена главным образом против мавров и евреев, а затем — против непрерывно усиливающегося протестантизма.

Я не хотел бы представлять историю западноевропейской инквизиции исключительно в черных тонах и судить о ней «по отдельным извергам, везде возможным»[220]. Во-первых, за 300 лет количество жертв инквизиции во всех странах Европы не превысило 0,1–0,2 % (!) от числа жертв тоталитарных режимов XX века. Во-вторых, инквизиция так или иначе отражала политические страсти в соединении с варварством и невежеством того времени. В-третьих, при всем том инквизиционные процессы существенно отличались от бессудных ужасов нашего времени, о чем можно судить по ярко описанному Бернардом Шоу процессу над Жанной д’Арк («Святая Иоанна»).