557 Я делаю следующий шаг, рассматривая изречения Священного Писания в качестве высказываний психического, хотя вполне сознаю, что рискую быть обвиненным в психологизме. Высказывания сознания легко могут оказаться обманом, ложью или произволом, но с психическими высказываниями все обстоит иначе: указывая на реальности, превосходящие сознание, они всегда действуют как бы через нашу голову. Эти entia (реальные факты) суть архетипы коллективного бессознательного, вызывающие к жизни комплексы представлений, которые выступают в виде мифологических мотивов. Представления такого рода не изобретаются, а входят во внутреннее восприятие — например, в сновидениях — в качестве готовых образований. Это спонтанные феномены, не подвластные нашей воле, и потому справедливо признавать за ними известную автономию. Посему надлежит их рассматривать не только как объекты, но и как субъекты, подчиняющиеся собственным законам. Разумеется, с точки зрения сознания их можно описывать как объекты, а также объяснять в той же самой мере, в какой мы описываем и объясняем живого человека. При этом, безусловно, придется оставить без внимания их автономию. Но если учитывать последнюю, мы будем вынуждены обращаться с этими представлениями как с субъектами, иными словами, признавать за ними спонтанность и целенаправленность, то бишь некую сознательность и liberum arbitrium, свободу воли. Мы наблюдаем за их поведением и прислушиваемся к их высказываниям. Такая двойная позиция, которую следует занимать по отношению к любому относительно самостоятельному организму, дает, естественно, двоякий результат: с одной стороны, мне сообщается, что именно я делаю с объектом, а с другой — что делает объект (в том числе со мной). Ясно, что такой неустранимый дуализм поначалу произведет в умах читателей некоторое замешательство — особенно когда нам доведется далее столкнуться с архетипом Бога.

558 Если кто-то ощутит искушение трактовать божественные образы наших представлений под знаком выражения «всего лишь», он неминуемо впадет в противоречие с опытом, который вне всяких сомнений свидетельствует об исключительной нуминозности этих образов. Их чрезвычайная действенность (= мана) такова, что не только вызывает ощущение указания на ens reallisimum (наиреальнейшая сущность, внутреннее содержание всей реальности (Бог)), но и убеждает в их способности его выражать и утверждать. Из-за этого спорить становится необыкновенно трудно, если вообще возможно. Ведь мы не в силах наглядно воображать Бога, кроме как посредством образов, возникающих преимущественно спонтанно или освященных традицией, причем их психическая природа и воздействие для наивного разума еще не отделены от непознаваемой метафизической основы. Этот разум без колебаний совмещает действенный образ с тем трансцендентальным «икс», на который тот указывает. Мнимая обоснованность этого шага воспринимается как самоочевидная и не принимается во внимание в качестве проблемы до тех пор, пока против подобного утверждения не выдвигаются серьезные возражения. Если же повод для критики найден, приходится вспоминать о том, что образ и утверждение суть психические процессы, отличные от своего трансцендентального предмета; они не полагают, а лишь указывают. В области психических процессов критика и обсуждение не просто дозволены, но даже необходимы.