569 При столь очевидно личностном отношении к своему народу со стороны Яхве было вполне ожидаемо заключить подлинный союз, распространяемый и на отдельных лиц — например, на Давида. Согласно 88-му псалму[678], Яхве сказал Давиду:

«…милости же Моей не отниму от него, и не изменю истины Моей. Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих. Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду?»[679]

«…милости же Моей не отниму от него, и не изменю истины Моей.

Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих.

Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду?»[679]

570 Но все-таки тот, кто столь ревниво следил за соблюдением законов и договоров, нарушил собственный обет. Нынешний щепетильный человек почувствовал бы, как распахнулась бездна и под ногами заходила земля, ибо он ожидает от своего бога превосходства над смертными в любом отношении — чтобы божество было лучше, выше и благороднее, но не ждет моральной податливости и ненадежности, когда допустимо даже клятвопреступление.

571 Разумеется, к архаичному божеству нельзя предъявлять требования современной этики. С точки зрения человека ранней архаики, все выглядело несколько иначе: его боги процветали и плодоносили всем подряд — как добродетелями, так и пороками. А потому их можно было наказывать, брать в плен, обманывать, натравливать друг на друга, притом они не теряли в престиже — а если и теряли, то ненадолго. Тогдашний человек настолько привык к божественным причудам, что не слишком обращал внимание, когда они происходили. С Яхве, безусловно, было несколько по-другому, ибо уже довольно рано личные и моральные узы начали играть значительную роль в религиозных отношениях. При таких обстоятельствах нарушение договора наносило урон не только в личностном, но и в моральном выражении. Это вполне ясно из ответа Давида Яхве:

«Доколе, Господи, будешь скрываться непрестанно, будет пылать ярость Твоя, как огонь? Вспомни, какой мой век: на какую суету сотворил Ты всех сынов человеческих?.. Где прежние милости Твои, Господи?»

«Доколе, Господи, будешь скрываться непрестанно, будет пылать ярость Твоя, как огонь?

Вспомни, какой мой век: на какую суету сотворил Ты всех сынов человеческих?..

Где прежние милости Твои, Господи?»

572 Будь эти слова обращены к человеку, они звучали бы приблизительно так: «Соберись же наконец с силами, перестань бесполезно буйствовать. В самом деле, ведь это очень странно с твоей стороны — так раздражаться по поводу растений, уродившихся худо не без твоей вины. Раньше ты был разумен и как следует пекся о своем саду, а ныне его топчешь».