58 °Cразу следует похищение у Иова стад, умерщвляются его рабы, сыновья и дочери гибнут, а сам он недугом доводится до края могилы. Дабы целиком отнять у него душевный покой, на него натравляют жену и ближайших друзей, что ведут неправедные речи. Его обоснованная жалоба не достигает слуха судьи, восхваляемого за праведность. Иову отказано в справедливости, ибо Сатане предписано разыграть свою ставку.

581 Нужно помнить, что темные дела сменяют друг друга в кратчайшие сроки: тут и грабеж, и убийство, и умышленное членовредительство, и отказ в праве на суд. Усугубляется все тем, что Яхве не выказывает понимания, сожаления или сострадания, с его стороны налицо только беспощадность и лютость. Мольба к бессознательному бесполезна, ведь божество вопиющим образом нарушает по меньшей мере три заповеди из тех, что само же выдало на горе Синай.

582 Друзья Иова вносят посильный вклад в его моральные мучения и вместо помощи от всего сердца человеку, которого бог столь вероломно покинул, слишком по-человечески, то бишь откровенно глупо, морализируют, лишая его даже поддержки в виде участия и человеческого понимания, причем невозможно окончательно отделаться от подозрения в божьем попустительстве.

583 Не совсем ясно, почему муки Иова и божественные происки столь внезапно обрываются. Поскольку Иов не умирает, бессмысленное страдание может продолжаться бесконечно. Впрочем, следует изучить подоплеку этих событий: быть может, найдется нечто такое, что будет постепенно проявляться — в качестве воздаяния Иову за безвинные муки (они не могли оставить Яхве безучастным, даже пусть он имел о ней лишь смутное представление). Невиновный мученик, сам того не ведая и вопреки намерениям божества, мало-помалу тайно вознесся над богом в богопознании. Обратись Яхве к своему всеведению, у Иова не было бы никакого превосходства. Но тогда, конечно, не случилось бы и многого другого.

584 Иов познает внутреннюю антиномичность Бога, благодаря чему его познание обретает степень божественной нуминозности. Возможность такого развития заключается, надо полагать, в богоподобии, каковое вряд ли следует сводить к морфологии человека. Подобное заблуждение упредил сам Яхве, запретив поклоняться идолам. Иов, настаивая на необходимости изложить дело богу даже без надежды быть выслушанным, проявляет стойкость и тем творит затруднение, вынуждающее бога раскрыть свою сущность. На этой драматической ноте Яхве вдруг решительно обрывает свое жестокое развлечение, но немалое разочарование ожидает того, кто подумает, что гнев божества обратится теперь против клеветника. Яхве не намерен привлекать к ответственности своего сына, уговорам которого он последовал, и ему не приходит на ум объяснить свое поведение и дать Иову хотя бы какое-то моральное удовлетворение. Он предпочитает разразиться в своем всемогуществе грозой и наброситься на полураздавленного человеческого червя с упреками: