588 По счастью, Иов, внемля возвышенным речам, понимает, что речь идет обо всем, кроме его права. Он осознает, что прямо сейчас невозможно отстаивать свои права, ибо предельно ясно, что Яхве нисколько не заинтересован в деле Иова, что бог занят собственными вопросами. Сатана же должен как-то исчезнуть. Это и происходит, благодаря тому, что на Иова падает подозрение в бунтарстве. Тем самым ситуация преображается, а случай с Сатаной остается необсужденным и неосознанным. Зрителю не совсем очевидно, почему всемогущество показывается Иову посредством грома и молнии, однако зрелище само по себе оказывается достаточно внушительным и убеждает не только всю публику, но и в первую очередь самого Яхве в неоспоримом божественном могуществе. Сознает ли Иов, какое насилие тем самым Яхве чинит над своим всеведением, — этого мы не знаем, но его молчание и смирение оставляют открытым ряд возможностей. Так что Иов просто вынужден по всей форме отозвать свой иск, вот он и отвечает уже приведенными словами: «Руку мою полагаю на уста мои».

589 Он никак не проявляет и следа возможного reservatio mentalis (душевной сдержанности). Его ответ не оставляет сомнений в том, что он всецело и без возражений подчиняется воздействию грозного божественного зрелища. Таким результатом мог бы удовлетвориться самый ревнивый тиран, будучи уверен, что у раба — уже от страха, не говоря о безусловной верности — отныне и впредь пропадет охота лелеять хотя бы одну несогласную мысль.

59 °Cтранно, что Яхве не замечает ничего подобного. Он вообще не видит ни Иова, ни его ситуации. Как будто вместо Иова перед ним стоит кто-то могущественный, кому стоит бросить вызов. Это видно из повторяющегося дважды обращения:

«Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй мне».

«Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй мне».

591 Чтобы наглядно показать несоизмеримость противников, придется приводить откровенно гротескные примеры. Яхве видит в Иове нечто такое, что можно приписать, скорее, самому божеству, — некую равную силу, дающую повод предъявить обширный аппарат могущества. Яхве проецирует на Иова личину скептика, которая ему ненавистна, ибо это его собственная личина, — та, что взирает суровым и критическим взглядом. Она страшит его, ибо лишь перед какой-нибудь угрозой обыкновенно начинают восхвалять собственные силу, ловкость, мужество, непобедимость и тому подобное. Зачем нужно проделывать это с Иовом? Надо ли слону пугать мышь?