592 Яхве не может удовлетвориться первой победой, хотя Иов давно уже повержен: великий противник, чей призрак проецируется на взывающего к милосердию страдальца, до сих пор стоит прямо. Поэтому Яхве вновь воздевает длань:

«Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?»

«Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?»

593 Человек, лишенный защиты и справедливости, малая тварь, которой постоянно колют глаза ее ничтожностью, явно представляется Яхве столь опасным, что бог считает необходимым применить сверхтяжелую артиллерию. Причину раздражения открывает его вызов мнимому Иову:

594 Иову бросают вызов, как если бы он сам был богом. Но в метафизике тех времен отсутствовал δεύτερος θεός, второй бог, если не считать таковым Сатану, который владел слухом Яхве и мог оказывать на того влияние. Ему единственному дозволялось ошарашивать божество, путать и вынуждать к обширным нарушениям собственного уголовного законодательства. Это действительно серьезный противник, настолько компрометирующий своим близким родством, что необходимо держать его в строжайшей тайне! Яхве должен прятать его в лоне своем от собственного сознания, а несчастного и верного раба выставлять враждебным жупелом (Popanzen), дабы покрыть пугающие «лица… тьмою» и удержать себя в состоянии бессознательности.

595 Организация воображаемого единоборства, произносимые речи и внушительное зрелище первобытного зверинца получили бы, пожалуй, неполное объяснение, сводись они только к негативному фактору боязни Яхве перед осознанием и к релятивизации следствий. Конфликт становится для Яхве насущным, скорее, из-за некоего нового факта, разумеется, не укрывшегося от всеведения. Но в данном случае это наличествующее знание не приводит ни к каким выводам. Тот новый факт, о котором идет речь, есть нечто, прежде небывалое и неслыханное: какой-то смертный благодаря своему моральному поведению возносится, сам того не желая и о том не ведая, выше небес, откуда может разглядеть даже изнанку Яхве — бездонный мир «чрева»[687].

596 Понимает ли Иов, что открылось его взору? Он достаточно мудр или умудрен опытом, чтобы не выдать этого. А его слова дают основание для любых догадок:

«Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено».

«Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено».