Те же письма Ротана подтверждают также отмечаемый всеми историками факт необычайного развития почитания Пресвятого Сердца у иезуитов России, которые видели в нем главную защиту и великую надежду для малого остатка Общества, столь чудесным образом сохранившегося[1011].

О ценности духовной подготовки, которая давалась таким образом в Белоруссии, мы можем судить по ее плодам, то есть по людям, которыми будет ей обязано возрождающееся Общество. В первых рядах стоит Ян Ротан, который вступил в Общество в Динабурге в 1804 г., был рукоположен во священники в Полоцке в 1812, принес обеты в Орше в 1819 г. и прошел все стадии этой подготовки. Вместе с ним пришли сюда и многие другие, которым была приуготовлена важная роль и плодотворное апостольство. Одни из них были старше, другие моложе, и многие прошли через общество Отцов веры, например, Розавен, Ришардо, Фессар, Жозеф Куанс, который умрет в святости в Лавале в 1833 г.; Алоиз Лёффлер, Антон Кольманн, Ан-дреас Пирлинг; Доменико Вентури, будущий миссионер в Греции, Жан Эпинетт и Фидель де Гривель, которые внесут свой вклад в учреждение американских провинций.

Между тем, к счастью, испытание упразднением оказалось не столь долгим, чтобы при восстановлении Общества, сначала частичном, затем, в 1814 г., полном, не сохранилось относительно большого числа иезуитов, прошедших подготовку еще в старом Обществе и способных передать его дух и традиции новому. Наряду с Луиджи Фортисом, который до 1773 г. десять лет прожил в провинции Венеции и стал первым генералом, избранным воссозданным Обществом (1820–1829), двумя главными проводниками этой духовной традиции стали блаженный Иосиф Пиньятелли и о. Пьер-Жозеф де Клоривьер.

Блаженный Пиньятелли[1012] родился в Сарагосе в 1737 г., вступил в новициат в Таррагоне в 1753, стал священником в декабре 1762 и, таким образом, смог в нормальных условиях пройти все ступени монашеской подготовки, прежде чем 3 апреля 1767 г. разразилась буря, которая изгнала его и его братьев из Испании. На протяжении следующих шести лет он будет играть роль видимого промысла Божия для испанских изгнанников, сначала на Корсике, потом в Ферраре, где 2 февраля 1771 г. он принесет торжественные обеты[1013]. Благоприятные условия для подобной роли создали ему хорошие связи его семьи, но куда важнее то, что его собственная святость, его неустанная самоотверженность вопреки шаткому здоровью позволяли ему обеспечивать материальное существование изгнанников и в то же время поддерживать в их среде все главные особенности монашеской жизни. Наибольшие усилия он прилагал к тому, чтобы вопреки обстоятельствам и ненадежному будущему молодые монашествующие могли продолжать образование и подготовку. Позднее в Колорно, в Неаполе и в Риме, одной из главных его забот будет воспитание в подлинных духовных традициях Общества тех новобранцев, которых привлекли в него первые шаги по его воссозданию. В сущности, в его жизни, наряду с великой любовью к ближним и духовной силой в непрестанных испытаниях, которые ему придется пройти до конца, более всего поражает твердость и благоразумие, с какими он, со времен открытия новициата в Колорно в герцогстве Парма в 1799 г., потом в Неаполе в 1803, и до своей смерти в 1811 г. в Риме старался воссоздать уставную жизнь с ее сутью и всеми деталями и развить в ней сосредоточенность на духовном. С первых же недель он берет за основание Упражнения св. Игнатия и сначала прививает шести первым послушникам новициата в Колорно любовь к ним, а потом обязывает их всех пройти их полностью[1014]. Для того чтобы воссоздать хотя бы с некоторыми подробностями духовное учение, которое он передал своим послушникам, мы располагаем только выдержками из его сочинений, сохранившимися в его жизнеописаниях, особенно в жизнеописании о. Марча. Между тем этих отрывков достаточно для того, чтобы полностью осветить чисто игнатианский характер этого учения, всецело ориентированного на служение любви ко Христу в послушании, любви, самоотречении, а также на доверительную и радостную близость с учителем[1015].