Духовная жизнь иезуитов XVIII века

Духовная жизнь иезуитов XVIII века

Что до второго вопроса, поставленного в начале этой главы, а именно, произошло ли в момент упразднения Общества заметное ослабление его духовной жизни и плодотворности его апостольства, то частичный ответ на него мы уже получили благодаря тому беглому обзору духовных авторов, который мы только что произвели. К сожалению, вполне возможно писать, и писать очень хорошо, о вопросах духовности, не будучи святым или даже истинно пылким монашествующим; однако, если говорить только о тех, кто жил непосредственно перед упразднением Общества и стал его свидетелем, то Кассад, Пергмаир, Калатаюд, Кардаверас, вся группа, сформировавшаяся вокруг Бернардо де Ойоса, и Скарамелли, несмотря на его трудный характер, несомненно, были людьми глубочайшей духовной жизни. Если присовокупить к ним тех, с которыми мы встретимся после упразднения и которые в то время только начинали свою монашескую жизнь: Пьньятели, Муццарелли, Клоривьера, Гру, Зайлера и других, – то нужно признать, что эти священники, которым было приуготовлено столь твердо хранить на себе отпечаток этих молодых лет, не производят такого впечатления, будто они провели эти годы в монашеском сообществе, пребывающем в состоянии упадка. И уж тем более в жизни этих иезуитов никоим образом не заметен (как в жизни стольких реформаторов ослабших монашеских орденов) резкий контраст между их собственным поведением и поведением их собратьев, среди которых они жили. Безусловно, они оказывали решающее влияние на свое окружение, какое всегда оказывают святые, но они никоим образом не пребывали с ним в конфликте.

К этим именам можно было бы прибавить множество других, память о которых в большей ли меньшей степени утонула в бурных событиях, связанных с упразднением: в другие времена были бы начаты расследования с целью канонизации, по меньшей мере, были бы написаны и широко распространены жития. Но в тревожные годы, которые предварили и подготовили окончательную катастрофу, было множество других забот, помимо сбора семейных воспоминаний. Между тем были и исключения, например, о. Жан-Пьер Кайрон, чей ученик и конфидент о. Жан Серан опубликовал его житие в 1767 г. в Авиньоне сразу после решения парламентов об изгнании французских иезуитов[993]. Фигура о. Кайрона особенно значительна, а именно потому, что благодаря своим чисто человеческим достоинствам он попросту остается одним из лучших настоятелей и наставников послушников Общества, выделяясь только своей святостью и дарами чудотворства, которыми Бог щедро наделил его. Фигура эта интересна также тем, что мы располагаем большим количеством документальных свидетельств о том, какую подготовку он давал молодым монашествующим в эпоху Регентства и при Людовике XV, перед упразднением Общества. В качестве важнейших идей этой подготовки указывались[994] «верховное владычество Божие» над нами и «скорбная любовь нашего Спасителя», которые он с мужественной твердостью и смиренной добротой внушал своим ученикам. Некоторые из них окажутся в числе блаженных мучеников в сентябре 1792 г.[995]