Очень знаменательно, что в бесчисленных сочинениях о Господе нашем, о Его страстях, о Его пресвятом Сердце главенствующей мыслью является мысль о подражании. Иезуиты далеки от пренебрежения тайной нашего претворения в единое Тело Христово и Его жизни в нас и писали очень хорошие труды, призванные научить верующих этой тайне и размышлению о ней. Но не на этом делают они основной упор: для них Иисус – прежде всего Вождь и Образец, Которого подобает любить, Которому должно следовать и подражать. Пример Его земной жизни представляет собой конкретный образец идеала «истинной жизни», о котором авторы-иезуиты непрестанно напоминают своим читателям, дабы он направлял и воодушевлял их в усилиях по изменению собственной жизни.

Другая достойная упоминания черта этих программ борьбы с изъянами и снискания добродетели состоит в том, что в них речь идет, прежде всего, о прямой борьбе, прямом усилии. Труд изменения и уподобления Христу может осуществляться двумя способами, либо путем прямого и непосредственного стремления к искомой цели, снисканию, например, радости (douceur) или смирения, либо опосредованно, путем развития в душе таких чувствований, которые естественно, логически должны взращивать в ней те же, самые необходимые, добродетели. Если мы любим Бога искренне и глубоко, мы не можем не избегать того, что Ему неугодно, и не предаваться тому, чего Он желает. Если в нас господствует любовь ко Христу, мы непроизвольно усвоим Его мысли и склонности, мы будем судить и действовать по Его примеру. Мы знаем сравнение, которое любил св. Франциск Сальский, сравнение милосердной любви с «царицей пчел», ибо, влетая в душу, она увлекает вслед за собой весь свой народ, то есть весь рой других добродетелей, над которыми царствует[1339].

Иезуиты, несомненно, были знакомы с этой опосредованной борьбой с изъянами и неупорядоченными страстями и никогда не намеревались превращать снискание нравственных добродетелей в самоцель. Как и все католические богословы, они учат главенству и царскому величию любви, ее владычеству над нравственными добродетелями, которых надлежит искать не с себялюбивой целью украшения души, личного совершенства, преследуемого ради него самого, но с целью освобождения души от пут, мешающих любви Божией свободно развиваться в ней. Однако, как правило, иезуиты не довольствуются максимой: «Ата et fac quod vis»[1340]. Они настаивают на практической необходимости частных добродетелей и побуждают к прямому усилию, направленному на их обретение. Частичное испытание совести, живо ими поощряемое, является образцом такого прямого и методичного труда, направленного на изменение жизни. И в этом они лишь следуют примеру своего отца, св. Игнатия. Мы уже говорили о том, какое место отвел последний частичному испытанию совести в Упражнениях. Нигде в своих указаниях и духовных советах он не довольствуется опосредованной борьбой с изъянами. Внушая нам любовь ко Христу, вдохновенное отношение к Нему, он всегда ясно говорит о практических следствиях этой любви, о том, что она побуждает нас принимать вслед за ним унижения и нищету, бороться со своим себялюбием и чувственностью.