Однако также, как и движение за универсализацию призвания к излиянному созерцанию, это узко медитативное движение, как мне кажется, не отражает, даже отдаленно, позицию большинства иезуитских учителей духовности. Их позицию, как кажется, достаточно хорошо обобщают три пункта, где о. Бру сжато изложил мысль и практику самого св. Игнатия: «1. Глубокое почтение к “святейшим дарам” Божиим, которое, однако, не превращает мистические состояния в необходимое условие совершенства. 2. Большая осторожность в разговорах о них. 3. Страх иллюзий»[1328].

Родригес[1329] объясняет своим послушникам, что излиянное созерцание, «молитву весьма особенную и необычную», как он ее называет, нельзя преподать или освоить, но подобает пассивно принимать от Бога. Но в тех же самых главах он неистощим на похвалы в адрес достоинств этой молитвы, которую он преподносит как предвкушение ублажающего созерцания небес. Естественным образом Альварес де Пас и прочие созерцатели в большей мере подчеркивали плоды излиянной молитвы. Тем не менее большинство из них очень отчетливо говорят, что можно прийти к святости и не идя этой дорогой. Так, ла Пуэнте[1330], задаваясь вопросом о том, почему столь многие души не получают от Бога даров совершенного созерцания, уверенно заявляет, что чаще всего это происходит по их вине, но тут же добавляет: для многих причина заключается в их темпераменте, мало приспособленном для созерцательного покоя, или в соизволениях промысла Божия, дающего разным частям мистического тела разные призвания.

Наряду с Суаресом[1331] эти авторы тщательно различают духовные блага, которые составляют святость и совершенство (освящающую благодать, любовь вместе с сопровождающими ее добродетелями и дарами) и духовные блага «как бы акцидентальные». Эти вторые блага в большой мере способствуют обретению и возрастанию первых, но в отличие от них не могут отождествляться со святостью, поскольку могут существовать и без нее. Таково состояние совершенства и состояние монашества, высокая степень созерцания, видения и откровения, божественные наслаждения и утешения. Посему, всецело поощряя смиренную жажду излиянного созерцания, они заявят вместе с ла Регерой[1332], что истинный переход от обычной молитвы к такому созерцанию предполагает особое призвание Бога, так же, как и вступление в орден.

Также в общем и в целом иезуиты с более или менее подчеркнутой осторожностью будут говорить об этих высоких степенях молитвы. Как и св. Игнатий в своих Упражнениях, они будут делать всё, чтобы расположить душу к восхождению на эти высоты, если их призовет туда благодать. Избавление от всех беспорядочных привязанностей, смиренное самоотречение, привычка к сосредоточению, вниманию к божественным внушениям, практика форм молитвы, требующих большего покоя, более длительное пребывание в молитве, в которой глубже ощущается благодать, – прекрасные способы расположения души к приятию сего дара Божия, если он даруется. Но о самом этом даре говорится мало: когда душа готова, все зависит от Бога. Этим наставникам представляется, что упорное стремление человека к вещам, которые, возможно, никогда не произойдут или произойдут много позже, чревато невниманием к ясным требованиям настоящего, к важным делам, возможным уже теперь, но менее привлекательным в своей скромности.