Это также только верность указаниям Упражнений, касающимся повторений, возвращений и прочих способов стремления ко все большему упрощению молитвы. Эти средства шаг за шагом подводят душу к тем нескольким мыслям, на которых она подолгу задерживается и в которых, при помощи благодати Божией, обретает свою главную пищу. Другими словами, они постепенно ведут ее к истинному созерцанию.

Таким образом, можно повторить здесь замечание, уже звучавшее в связи с литургией: иезуиты, в отличие от кармелитов, не были призваны самим своим призванием стать в Церкви учителями излиянного созерцания и сосредоточивать на нем всю свою духовность. Но они были учреждены великим мистиком, сами щедро одарены даром излиянного созерцания, и призваны в силу своего особого призвания руководить множеством душ, обретших те же самые дары. Поэтому они ни в коей мере не остались в стороне от великого течения католической мистической традиции и тем более не проявили враждебности по отношению к этому течению. Остается общее замечание относительно осторожности и осмотрительности в этих вещах, порой преувеличенной, но в целом, как представляется, никоим образом не превышающей законные пределы того гармоничного многообразия способов практического руководства душами, которая умножает как благо Церкви, так и ее красоту.

Глава XV. Преобразование жизни и аскетический труд

Глава XV. Преобразование жизни и аскетический труд

По словам Манара, святой Игнатий был «очень усерден в испытании совести, даже частичном, и заботливо сравнивал испытание с испытанием, время со временем, неделю с неделей, настолько он был внимателен к своему духовному преуспеянию»[1333]. Выше же мы видели, сколь значительное место занимали эти частые испытания совести в его духовной жизни[1334]. Этой черте основателя соответствует в традиции Общества очень большое значение исправления изъянов и «снискания твердой и совершенной добродетели», другими словами, дела преобразования жизни и уподобления божественному образцу, Иисусу Христу. Таким образом, в этом заключается одна из главных особенностей духовности иезуитов, особенность, которую мы постараемся уточнить в настоящей главе.

Это тем более необходимо, что некоторые пытались видеть в этом аскетическом труде основополагающую черту всей духовности Общества. Она якобы, если не единственно, то главным образом, представляет собой аскетизм и морализм, переводящий в плоскость христианства аскетизм и морализм древней философии. «Крестив» их таким образом, она якобы отдает им предпочтение перед освящением души посредством христианской тайны, посредством тайны нашего претворения в единое Тело Христово, которая была истинным средоточием всей духовной жизни для первых веков Церкви и должна оставаться таковым для нас.