«И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места.

И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни;

и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.

Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим.

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Откр 20:11–14).

Нетрудно заметить, что в довольно сжатом описании Суда ведущую смысловую роль играют «книги» – уже встречавшаяся нам «книга жизни», а также «книги», в которых записаны все дела, совершенные людьми. Этот второй образ книги принято называть «книгой людских деяний». Книга людских деяний является традиционным образом для апокалиптического жанра, она упоминается в книге пророка Даниила (Дан 7:10–11) и в иудейских апокалипсисах (Книга Юбилеев 4:17–26; Первая книга Еноха 98–104; Завещание Авраама). В этих текстах мы видим сходную сцену – в момент эсхатологического суда на небесах торжественно раскрываются книги, и именно на основании записанного в них вершится суд.

Книга людских деяний упоминается коротко и только в двух стихах в сцене Суда Откр 20 – вероятно, потому, что этот образ был довольно известен читателям, и в Апокалипсисе он соответствует традиционному библейскому значению. В этом проявляется контраст с образом книги жизни, которая упоминается в Апокалипсисе шесть раз, причем в разных главах (Откр 3:5; 13:8; 17:8; 20:12, 15; 21:27), и его традиционное ветхозаветное значение обогащено новыми важными смыслами, основанными на новозаветном откровении[401].

Смысловые особенности образов книги жизни и книги людских деяний

Откр 20 говорит, что на Суде Божием раскрываются две книги – но каково соотношение между ними? Очевидно, что книга жизни отличается от книги людских деяний: в ней записаны не дела, а имена всех верных Богу людей – членов народа Божия. Некоторые библеисты выдвигают предположение, что две упомянутые в Откр 20 небесные книги относятся соответственно к праведникам и к грешникам, то есть в книге жизни записаны имена праведников, а в книге людских деяний – злые дела грешников, на основании которых изрекается справедливое решение Судии.

В этом «разведении» книг присутствует своя логика, однако соответствует ли она ветхозаветным прототипам и общему контексту сцены суда? Действительно, в ветхозаветных книгах часто акцентируется запись именно «злых» дел (Дан 7:10–11; Ис 65:6–7), поскольку этим подчеркивается, что от Бога не скрыты никакие людские беззакония и Он несомненно воздаст самонадеянным грешникам по делам их. Эту мысль ярко формулируют и иудейские апокалипсисы. Однако в библейской традиции также указывается, что и добрые дела людей не остаются без внимания у Бога – «запись» дел праведников и память Бога о них упоминается у пророка Малахии, в книге Неемии (Мал 3:16, Неем 13:14[402]) и в межзаветных иудейских текстах, Апокалипсисе Софонии и Завещании Авраама.