Точно в шесть утра, когда Фаррух и Джулия вместе принимали ванну – она намыливала ему спину, а он намыливал ей груди, но до более серьезных амуров не доходило, – Мартин Миллс проснулся под умиротворяющие звуки молитв уролога доктора Азиза. «Хвала Аллаху, Господу миров…» – доносились с балкона пятого этажа заклинания доктора Азиза, обращенные к Аллаху, и новый миссионер тут же встал. Хотя он спал менее часа, иезуит чувствовал себя как человек, спавший всю ночь; взбодренный таким образом, Миллс выскочил на балкон, где, глянув вниз, стал свидетелем утреннего ритуала доктора Азиза, совершаемого на молитвенном коврике. С наблюдательного пункта шестого этажа открывался изумительный вид на залив Бэк-Бей. Мартин Миллс видел Малабар-Хилл и Нариман-Пойнт; вдалеке на Чоупатти-Бич уже скапливался народ. Однако иезуит приехал в Бомбей не ради красивых видов. Он с крайней заинтересованностью следил за молитвами доктора Азиза. Всегда можно чему-то научиться у святости других людей.

Миллс не принимал молитву просто на веру. Он знал, что молитва – это не размышление, но также и не бегство от размышления. И она – вовсе не простая просьба. Наоборот – молитва была поиском наставления, поскольку всем сердцем Мартин хотел узнать волю Божью, а чтобы добиться такого уровня совершенства – слиться с Богом в мистическом экстазе, – надо было обладать терпением мертвеца.

Наблюдая за тем, как уролог Азиз сворачивал молитвенный коврик, Миллс решил, что самое время выполнить очередное упражнение под названием «Неподвижность» из книги отца де Мелло «Восточные практики для христиан». Большинство не ценит умение стоять совершенно неподвижно, а ведь это к тому же и больно, но Мартин в данном упражнении был хорош. Он замер, и спустя десять минут пролетавший мимо пальмовый стриж с хвостом-вилкой чуть не опустился ему на голову – однако птица метнулась прочь, испугавшись не того, что миссионер мигнул, а света, отразившегося в его глазах.

Тем временем доктор Дарувалла, продираясь сквозь «письма ненависти», обнаружил в одном из них банкноту в две рупии. Письмо было Инспектору Дхару, с адресом киностудии на конверте. На стороне с номером банкноты большими буквами было отпечатано предупреждение: «ТЫ ТАКОЙ ЖЕ ПОКОЙНИК, КАК ЛАЛ». Доктор, конечно, покажет это заместителю комиссара полиции Пателу, однако Фаррух и без подтверждения детектива чувствовал, что на пишущей машинке печатал тот же самый сумасшедший, что оставил послание на банкноте, найденной во рту мистера Лала.

Затем в спальню влетела Джулия. Она заглядывала в гостиную – проверить, спит ли еще Мартин Миллс, но его там не оказалось. Стеклянные двери на балкон были открыты, однако миссионера она там не заметила – столь недвижим он был. Доктор сунул две рупии в карман и бросился на балкон.