– Где мой сын? – Что-то медленно начало созревать в моих венах, в моих мускулах и в сердце. Отчаяние, способное на любое безрассудство. Ублюдки этого не знают, но как только я смогу увидеть сына, узреть хоть малейший намек на то, что он жив и здоров, я обернусь берсерком и буду убивать подобно освобожденному из ада демону, пока не добуду для Уэсли свободу. Мне, в отличие от него, есть что терять. Рано или поздно нас все равно собираются прикончить. Я это знал.

Они молчали. Водитель обошел вокруг грузовика и присоединился к сообщнику. Затем указал в сторону деревьев. Я уже знал, куда ведет тропа. В Дом Безгласия.

– Он там? – спросил я. – Вы привели его в башню и намерены сделать с ним то, что пытались сделать со мной? – Я знал ответ заранее, однако мне требовалось подтверждение – в качестве некоего знака, дозволения спустить курок.

Страшила, тот, что сидел на пассажирском сиденье, наконец заговорил. Тем же самым фальшивым голосом – словно перекатывал во рту камешки.

– Мы не собираемся тебя принуждать. Следуй за нами, или мальчишка умрет.

Никто из них не ждал ответа. Оба развернулись и двинулись по узкой оленьей тропе, которую я даже не заметил, пока они не проскользнули сквозь кусты, обрамлявшие ее начало. На месте двух мужчин тут же остались лишь качающиеся ветки и темнота.

Я выпрыгнул из кузова и бросился за ними прямо в гущу растений. Мыслей не осталось – только действия. В отличие от прошлого раза, страха за свою безопасность я не испытывал. А ведь он должен был быть – учитывая троих детей, полностью от меня зависящих. Все эмоции отключились. Осталось одно – вперед, вперед, вперед…

Я догнал подельников и перешел на быстрый шаг, стараясь не отставать. Свет фонариков время от времени подсвечивал низкий полог ветвей над нами. Мужчины молчали, я тоже. Ночные насекомые пели нам серенады; сырая листва и опавшая хвоя чавкали под ногами. Я изучал телосложение мужчин, прикидывая, смогу ли справиться с двумя. Как только Уэсли окажется в поле моего зрения, они у меня получат. Гарантирую.

Мы вышли на поляну – ту самую поляну из моего детства. Сложенная из камня башня по-прежнему стояла в центре, хотя теперь показалась мне вдвое ниже. Оба преступника направили свет фонариков на колонну – все те же зубцы по периметру вершины, все такие же осклизлые, поросшие мхом стены; ни дать ни взять фабричная дымовая труба времен промышленной революции.

– Мой сын там? – Перед внутренним зрением пронеслись картины прошлого, и я как наяву увидел Дом Безгласия; разрозненные детали сложились в одно целое, как элементы пазла.