– Конечно же, мы не убили его, придурок. Существуют гораздо худшие вещи, которые можно сотворить с человеком. Как со взрослым, так и с ребенком.

Я отпустил ворот рубашки и толкнул его; Дикки плашмя рухнул на землю и застонал от боли.

– Последний раз спрашиваю, – угрожающе произнес я. – Где. Мой. Сын.

Дикки приподнялся, опираясь на локоть.

– Внизу, прямо под нами, Дэвид. – Он ткнул большим пальцем на грязь и траву прямо под собой. Словно указывал направление в ад. – Он внизу, и занимается тем, чем мы занимались два столетия.

– Чем, Дикки? Чем занимается мой сын? Просвети меня!

Несколько секунд он выжидал, и я почти сдался – еще немного, и бросился бы к башне, к двери, к винтовой лестнице, к своему сыну, – но тут Дикки произнес три слова, от которых волосы встали дыбом.

– Он работает пилой.

Глава 24

Глава 24

Июнь 1989 года

После того как Коротышка завел нас в промозглую комнату с каменными стенами, где на стеллажах хранились консервированные человеческие языки, Страшила схватил меня и Андреа за руки, протащил мимо всех банок и усадил на деревянные стулья в глубине помещения. Зрелище было реально чудовищное. Ошеломленный, я позволил усадить себя, не сопротивляясь, и взял подругу за руку для поддержки, как единственную нить, не позволявшую лишиться рассудка и дававшую хоть какую-то надежду.

Коротышка развязал мешок у себя на шее, стащил его с головы и почесал коротко подстриженную шевелюру. Я присмотрелся к нему. Лицо в рытвинах оспин, хитрые как у хорька глазки, тощая подтянутая фигура. Огромная запекшаяся ссадина красовалась в том месте, куда Андреа засветила булыжником. Одет в несвежие джинсы, поношенную спецовку с ярлычком над карманом, настолько выцветшим, что имя было невозможно прочесть, на ногах запыленные грубые башмаки. Коротышка скрестил руки и уставился в пол. Полминуты прошло в полном молчании; Страшила по-прежнему стоял у двери, так и не снял свою маскировку. Самый странный в мире сторожевой пес.

– Зачем ты привел нас сюда? – спросила Андреа. Она продолжала гнуть свою линию, хотя все в комнате понимали, что от ее вопросов толку мало. Похоже, требуя информацию, она демонстрирует свою смелость, показывает, что не намерена умирать от страха.

Коротышка посмотрел ей в глаза.

– Ты не должна была стать частью нашего плана. Дело касается только моей семьи и семьи Плайеров, не твоей. А ты со своей мамашей могла бы свалить назад в Мексику, мне пофиг. А как думаешь, почему ты здесь? А потому что тебе хана. Ты получишь по заслугам, за то, что в тот раз у Заливной ямы испортила мне вывеску.