А Константин Олегович Соломонов смотрел и смотрел на него. Из подлобья, не мигая. Как бык на красную тряпку тореадора. Взмокшие кудри падали ему на лоб, висели на бровях, а из-под них – дикий оцепеневший взгляд карих глаз. И правая рука трогает рукоять лежащего у ноги пистолета.

У Никиты сдавило дыхание. Бледный как сама смерть он истерично вертел головой на молодого человека справа от себя и на старика Авдотьева слева. Раненый в живот юноша смотрел на него с любопытстом, в котором читалось нескрываемое подозрение. Авдотьев-же, гад, глядел осуждающе. Никита шмыгнул носом и вытер его рукавом. Перед его мысленным взором как наяву возникли лихорадочные кадры из предположительного будущего – Соломонов отдает резкий приказ и двое хватают его за плечи с двух сторон. Никита оказывается в тисках, хочет вырваться, но Соломонов уже целит в него пистолетом, спрыгивает с поддона, обходит мертвую девушку с правой стороны, наступив на кровь, и медленно подходит к Никите вплотную. Заставляя Никиту сидеть на прежнем месте, начальник производства ОАО «Двери Люксэлит» расстегивает ремень брюк, спускает их до пола, приспускает трусы и под дулом пистолета принуждает несчастного Никиту к оральному сексу, приговаривая: «Вот тебе, мать твою, жалование за твою работу! Вот тебе и премия, мать твою! Смотри не подавись! А сдачу отдай Володи Нильсену! На! На, сука!» Никита видел такое на порносайтах, которым отдавал предпочтение не менее чем дважды в сутки, предпочитая смотреть именно подобные ролики – грубые, с насилием. Теперь Вайнштейн в качестве насилуемого видел самого себя, он уже чувствовал огромный пахнущий мочой пенис у себя на языке, в глотке, внутренней поверхностью рта ощущал раздирающий чужеродный орган толчками упирающийся едва ли не в гланды. И море-море-море спермы, выстреливающей ему непосредственно в глотку, заливающей рот, вытекающей из носа. А Соломонов войдет в Никиту сзади, резко и больно, Никита будет кричать, а начальник производства грубо заткнет его рот грязными бывшими в употреблении хлопчатобумажными перчатками и будет иметь Никиту долго и неистово. Яростно. Дико. С разрывом толской кишки! А Никита будет корчиться на полу с кровотачащим задом и плакать. Потом будет госпитализация в больницу, унизительный осмотр, операции в хирургическом отделении, долгое восстановление и психологическая травма на всю жизнь. Конечно же Никиту Вайнтшейна будут допрашивать следователи и главные вопросы у них будут касаться не только его изнасилование Соломоновым, но прежде всего – трупов в цеху. Как Никита будет жить после всего этого? Его жизнь и так отличалась некоторой степенью стыдливости, а что же будет после этого дня? Ведь пока будет длиться следствие, а оно будет длиться очень долго, его будут держать за решеткой как предполагаемого соучастника, как одного из подозреваемых. Может быть даже в одной камере с Соломоновым. Сколько времени пройдет прежде чем его переведут из категории соучастника в категорию свидетеля или даже жертвы? А если не переведут? Как он докажет, что пальцем не коснулся ни одного из убитых на территории «Дверей Люксэлита» людей? Он этого не докажет!