И даже сейчас, когда надо рвать когти или элементарно звонить в полицию, Левушка ведет себя так, будто причастен к какой-то из многочисленных смертей. Во всяком случае, у меня все больше усиливается подозрение, что он имеет прямое отношение к тому несчастному, что лежит с простреленным темечком у станка ЧПУ. И почему-то Левушка прятался именно за этим станком. Я начинаю думать, что дело там было не только в том, что станок ЧПУ был родным для Левушке и он на нем работал. Дело еще в чем-то. Левушка от меня многое скрыл, я быстро это понял, но, конечно, не стал настаивать с расспросами. У меня у самого есть что утаивать, так почему же я склонен полагать, что другие обязаны быть передо мной кристально честными, особенно когда несколько месяцев были убеждены в моей кончине. У нас у обоих, как говориться, руки не чисты. И не только у нас двоих. Тут каждый повязан. И Константин Олегович, и тот с простреленной головушкой возле ЧПУ, и Никита и даже Любушка Кротова. И тот усатый симпатяга с раздробленной челюстью, которого Левушка ударил огнетушителем, явно не рассчитав свои силы.

Я приблизился к нему. Незнакомый бандит. Очередное доказательство деструктивной алчности. Лежит на полу, раскинув руки в стороны. Все что ниже носа изуродовано ударом тяжеленного огнетушителя – рваные щеки, губы, переломаная в нескольких местах челюсть, выбитые зубы. Страх! И это сделал Левушка? Перестарался мальчик. Но это ведь надо было решиться на такое! А если бы в руках у Левушки был карабин, он бы жахнул из него в лицо? А если бы он был танкистом? Раньше я бы никогда не подумал, что такой мальчик как Левушка мог кого-то обидеть или тем более убить. Сидеть за виртуальной игрой по многу часов в день – да! Волочиться за каждой юбкой – да-да-да! Проектировать в голове всякие несуразные выдумки – постоянно! Но быть причастным к настоящему убийству? На Левушку это не походило, но сейчас он ведет себя так, что я сильно засомневался в своих убеждениях.

Вот тебе и мальчик! Мальчик-то уже не мальчик.

Только теперь я услышал, что за моей спиной ведеться спор между Левушкой и Константином Олеговичем. Соломонов, будучи, без сомнений, под воздействием норкотического препарата, строил какие-то планы по отступлению и ретировке из цеха, при этом зачем-то упоминая мировой заговор массонов-иллюминатов, иудаизм и неудобное для запоминания расположение букв в русском алфавите. А Левушка, будучи в своем репертуаре, настаивал на поисках денег. Соломонов утверждал, что все зашло слишком далеко и если они не сделают ноги в самое ближайшее время, то для них это кончиться бедой, что массоны не дремлют, а в полиции применяют новую методику допроса после которой у человека навсегда немеют кончики пальцев и он теряет чувствительность вкусовых рецепторов на языке. Левушка же настаивал на том, что теперь им не помешает ни один человек и что они могут прошерстить весь цех и без сомнения найти кейс с деньгами. Он, должно быть, почувствоавал себя неким искателем зарытых сокровищь на пиратсокм острове.