– Кто?

– Оксанка, кто-ж еще! Да дай же, наконец, что-нибудь острое, твою мать!

Достать нужный инструмент в слесарке набитой инструментами не составило труда даже для такого недотепы как Лева Нилепин. Он быстро нашел подходящую отвертку и сунул ее в ладонь своего босса.

– Что мы будем делать дальше? – затаив дыхание спросил Нилепин.

– Мы? – не понял Соломонов, на минуту остановившись от вскрытия кейса. – Мы… То-есть – мы с тобой? Ты и я?

– А вы, может быть, задумали избавиться от меня? Вам мало мертвяков? Одним больше, одним меньше, так?

– Заманчиво. Признаюсь, я об этом не думал, а вот теперь, когда ты сам натолкнул меня на это…

– Но-но! – Нилепин схватил со стола кувалдочку. – Только попробуйте!

– Выдохни, – хитро улыбнулся Константин Олегович. – Убивать тебя я не стану. Если ты заметил, мать твою, я лично никого не убил. Можешь считать меня кем угодно – вором, мерзавцем, скотиной, мне это совершенно безразлично. Я такой и есть и в своем мнении ты будешь далеко не единственный. Но только не вздумай считать меня каким-то бессовестным убийцей. – Соломонов вздохнул и возобновил прерванные попытки вскрития кейса отверткой. – Однако и оставить тебя я никак не могу, ты, мать твою, озлобишься и расколешься на первом же допросе у господ, мать их, полицейских. Сам побежишь в мусарню… в полицейский участок сдавать меня со всеми потрохами. Я беру тебя в долю, мне ничего другого не остается.

– Ура! – по-детски обрадовался Лева Нилепин и убрав на место кувалдочку, захлопал в ладоши.

– Половина тебя устроит? Подавись. – пробурчал Соломонов, не глядя на новоявленного компаньена. – Только, умоляю, мать твою, освободи меня от вида твоего щенячьего восторга, это отвратительно. Ты в некоторой степени помог мне, пацан, огрев того ублюдка по зубам огнетушителем, к тому же я все равно изначально планировал делиться половиной с Оксанкой. Теперь ты, твою мать, вместо нее. Рад, да? Фу, смотреть противно, утри слюни пока я не передумал. – Тут Соломонов опять остановился и, держа отвертку в застывшей руке, задумался. – Только… тебя же заметут. К бабке не ходи – заметут мгновенно. Может быть уже сегодня. Ты же лох. Тебя повяжут, не успеешь ты пересчитать свое бабло. И тогда ты меня опять-таки сдашь. Конечно сдашь. Не мотай репой, мать твою, ты меня сдашь потому что поверишь в то, что тебе скосят срок. Мне не остается ничего другого как взять тебя с собой, пацанчик.

– У вас есть план?

Соломонов поморщился и вернулся к неподдающемуся кейсу. Отвертка подковыривала застежки, но они не поддавались. В слесарке слышался скрежет, возня, щелчки.