Соломонов выругался и сказал, что это Эорнидян.

Однако наслаждаться зрелищем никому из них было недосуг. Ни слова не говоря друг другу они оторвали глаза от места трагедии и поспешили дальше. Вот еще какие-то красные пятна на полу. Вон кто-то лежит…

Троица уже не просто поспешно шла, она незаметно перешла на горцующий бег, хотя для Нилепина такое передвижение отзывалось сильной болью в брюхе, а Авдотьев спотыкался о свои же кривые полусогнутые ноги и шамкал ими как дворник метлой. Вот она заветная слесарка. За слеллажами, крайний из которых рухнул, раскидав во все стороны бобины с пленкой для кашировки. Нилепин уже был здесь и даже заглядывал внутрь лишенной остекления слесарки, но тогда и подумать не мог о том, что мог наткнуться на кучу бабла. Распахнув дверь Соломонов влетел в слесарку. Тут царил бардак, а пол был усыпан осколками стекла.

– Где? – резко спросил начальник у Авдотьева и тот указал кривым пальцем на скромно стоящий стародревний шкаф, не сгнивший от времени лишь потому, что был из железа. Он был набит всякой всячиной. Слесаря использовали его для хранения того, чем они пользовались нечасто, так что бы можно было упрятать и не доставать неделями, месяцами и даже годами. В числе прочего на одной из полок лежала стопка газет и прочей накапливающейся макулатуры, которые слесаря отчего-то не выбрасывали. Где-то внизу из-под бумажного мусора, если присмотреться и кое-что разгрести и приподнять, виднелся серебристый уголок. Соломонов выпустил Авдотьева и раскопал заветный кейс из бумажного хлама.

Щеки его налились румянцем, глаза блистали победой. Не обращая внимания на топтавшегося рядом Леву Нилепина он нажал на замочки кейса и дернул руками. Кейс не открылся. Соломонов повторил попытку, уделив замочкам больше внимания и обнаружил, что замочки не нажимаются.

– Что за мать его! – рявкнул он и с грохотом опустил кейс на стальную столешницу. Его побелевшие пальцы пытались нажать на замочки и открыть кейс. Авдотьев оказался прав, замочки были умышленно сломаны в запертом положении.

– Не волнуйтесь, Константин Олегович, – посоветовал Нилепин, глядя за процедурой через плечо босса. – Нежнее. Вот сюда нажмите.

– Убери руки! – огрызнулся Соломонов.

– Дайте мне, я смогу открыть.

– Еще чего! Мать твою, разве я намекал на то, что мы с тобой, сопляк зеленый, настолько сдружились, что я доверю тебе целый кейс набитый наличкой из-за которой много людей жизни лишились? Руки убрал!

– Может нужен ключик?

– Никакого ключика не нужно. Тут нет замков, только защелки, мать их. Дай мне какую-нибудь отвертку, кто-то погнул защелки так чтобы нельзя было открыть.