Из этого тона и звука речи не видно было, чтобы это всё очень интересовало короля. Легко выражался, а двузначная, саркастическая улыбка, к которой был привыкшим, не переставала блуждать по его устам. Иногда, отвлечённый, поглядывая на девушек фрауцимер принцессы, стоящих за ней, один глаз прищуривал.

Принцесса благодарила за обещания, добавила, что положится на них и будет ждать исполнения.

– Хотя я еду в Неполомицы, – прибавил король, – не дадут мне и там покоя и буду помнить, чтобы ничего не залежалось, а дело вашей милости будет для меня самым срочным.

Вскоре потом король, словно этим хотел понравиться Анне, начал расхваливать польскую весну.

– Обещают мне прекрасную охоту, леса, должно быть, превосходны.

– И раньше были полны зверя, – прервала Анна, – а так как там никто не имел права охотиться, сейчас также должно быть изобилие всего.

Принцесса ещё спросила о новостях из Франции и здоровье королевы-матери, на что погрустневший Генрих отвечал, что три дня не имел писем, что его весьма беспокоило.

– О здоровье своей матери я менее беспокойный, – прибавил он, – больше забочусь о возлюбленном брате, который уже давно страдает, а своего доктора Амбруаза Паре слушать не хочет, слишком много охотится и срывает грудь, учась играть на охотничьей трубке.

Принцесса шепнула, что слышала, якобы он также стихи писал, на что Генрих улыбнулся.

– Так говорят, – сказал он насмешливо, – но имеет при этом столько здравого смысла, что этим не хвалится. Короли имеют слишком много дел, чтобы поэзией заниматься. А потом, что же Ронсар?

Королю казалось, что, сверх обычного размера удлинив разговор с принцессой, должен был её уже осчастливить и на долго накормить; закрутился, вежливо кланяясь, кокетливо и весело улыбнулся, гибким шагом танцора пошёл к дверям.

Все девушки смотрели за ним, восторженные, таким был искусным, гибким и молоденьким казался.

Ласку радовало это из-за Анны.

– Такого красивого будет иметь мужа! Нет сомнения, что будет его иметь.

Принцесса после ухода Генриха тут же удалилась в спальню, чтобы там минуту помечтать.

Как ученик, выпущенный из школы, молодой король спешил в свои апартаменты. Тут его ждала великая радость.

Д'Антраге, которого он очень любил, ровесник, приятель, прибыл с письмами из Франции.

На самом деле давно ждали короля Опалинский, Зебжидовский, недавно назначенный воеводой, и епископ плоцкий, но д'Антраге привёз такие желанные новости из Франции – ничего не могло уравновеситься с ними.

Пибрак побежал извиняться, оправдываясь письмами от матери, и паны сенаторы ещё раз должны были уйти ни с чем.