Мария больше нет. Как такое возможно?

Об этом страшно было даже подумать. Он так часто уходил в длительные походы, но всегда возвращался, полный жизни, остроумия и силы. Мысль о том, что он уже не вернется, была подобна глубокой ране, которую не хотелось бередить. Куда легче было представить, что он где-то далеко со своим легионом завоевывает новые земли или строит огромные акведуки для чужеземных царей. Вот она уснет, а когда проснется, ужасная, гложущая боль внутри исчезнет и он будет рядом и обнимет ее.

Метелла почувствовала запах дыма. С тех пор как Сулла захватил Рим три дня назад, здесь бушевал пожар, пожиравший оставленные без присмотра дома, распространяющийся с улицы на улицу. Огонь еще не добрался до каменных домов знати, но в конце концов он поглотит их все, и от мечтаний и надежд не останется ничего, кроме пепла.

Метелла посмотрела на сбегающий по склону холма город и прислонилась к прохладной мраморной стене. Огромные черные столбы клубящегося дыма поднимались в воздух из дюжины мест и превращались в мрачные, словно отчаяние, тучи. Ветер разносил крики несчастных, которых грабили в домах солдаты-мародеры и убивали или насиловали на улицах городские разбойники.

Метелла надеялась, что у Александрии все сложится благополучно. Домашняя стража ушла в то утро, когда стало известно о смерти Мария. Наверное, ей повезло, что они не убили ее в постели и не разграбили дом, но боль от предательства не утихала. Разве к ним относились несправедливо? На чем еще может стоять мир, если мужская клятва могла развеяться, стоило перемениться ветру?

Конечно, она солгала Александрии. Из города ей не выбраться. Если молодой рабыне небезопасно пройти несколько кварталов, то для богатой и известной матроны, прихватившей с собой драгоценности, это равносильно самоубийству. Именно за такой добычей охотились те двуногие хищники, что бродили сейчас по дорогам Рима. Наверное, она могла бы переодеться рабыней и даже уйти с кем-нибудь из рабов. При удачном стечении обстоятельств они могли бы остаться в живых, хотя, скорее всего, над ними надругались бы и бросили где-нибудь на съедение собакам. Три дня в Риме царило беззаконие, и для некоторых эти три дня были пьянящей свободой. Будь она моложе и храбрее, возможно, и рискнула бы, но ее смелостью и отвагой слишком долго был Марий.

С Марием Метелла легко сносила смешки матрон, судачивших о ее бездетности у них за спиной. Рядом с ним она смотрела на мир с улыбкой. Без Мария она не отважилась начать жизнь заново нищей беглянкой.

За воротами прогремели подбитые железом сандалии, и Метелла вздрогнула от страха. Очень скоро беспорядки докатятся и до них. Следующие за Суллой грабители и мародеры снесут железные ворота старого городского дома. Первые два дня ей еще приносили новости, но потом гонцы тоже сбежали. Люди Суллы ворвались в город и брали улицу за улицей, пользуясь преимуществом, созданным для них самим Марием: Первородный остался на стенах, и основные силы не участвовали в сражении почти всю первую ночь. К утру Сулла укрепил позиции и продолжил спокойно продвигаться вперед, волоча по улицам осадные машины, чтобы разбивать баррикады, и втыкая вдоль дорог шесты с головами сторонников Мария. Ходили слухи о том, что сгорел храм Юпитера и пламя было таким жарким, что мраморные плиты трескались, а массивные колонны с оглушительным грохотом падали на Форум. Гонцы утверждали, что это недобрый знак, что боги гневаются и недовольны Суллой. Впрочем, он все равно побеждал.