– Пусть этот Юлий только попробует не быть тебе хорошим мужем… и хорошим отцом. Я прикажу его побить палками. Надо было сделать это еще тогда, когда я узнал, что он бегает к тебе по моей крыше.

Корнелия вытерла глаза, загоняя тревогу поглубже, и заставила себя улыбнуться.

– Ты не такой уж суровый, отец, и не пытайся притворяться.

Цинна состроил гримасу. Долгое время оба молчали.

– Я подожду еще два дня, а потом прикажу забрать тебя домой.

Корнелия прижала ладонь к руке отца:

– Нет. Я уже не твоя. Юлий – мой муж, и он будет искать меня здесь.

Не в силах больше сдерживать слезы, она разрыдалась. Цинна притянул дочь к себе и крепко обнял.

Сулла мрачно наблюдал за тем, как его люди захватывают главные улицы, ведущие к Форуму и сердцу города. После первой кровопролитной стычки битва за Рим шла успешно; его войска брали район за районом и не допускали туда растерянного противника. Когда солнце полностью поднялось над горизонтом, под контролем Суллы была почти вся нижняя восточная четверть Рима – большая территория, где солдаты могли отдохнуть и перегруппироваться.

Затем возникли тактические сложности. Наступление шло слишком широким фронтом, его силы растягивались, и Сулла понимал: противник может нанести сокрушительный удар, если нащупает слабое место.

Продвижение войск замедлилось. Он отдавал приказ за приказом, передвигая или останавливая то одно подразделение, то другое. Прежде чем предъявить требование о капитуляции, нужно было укрепить тыл. Учитывая предсмертное обращение Мария, его солдаты вполне могли драться до последнего. О Первородном ходили легенды даже в Риме, где верность командиру была в порядке вещей и воспитывалась в воинах с юности. Их нужно было лишить всякой надежды, а медленное продвижение этому не способствовало.

Сулла стоял на открытой площадке на вершине Целия. Все улицы позади до Целийских ворот принадлежали ему. Пожары потушили, и его легион занял позиции до самых Раудускуланских ворот в южной части городских стен.

На небольшой площадке собралось около сотни воинов, разделенных на группы по четыре человека. Каждый вызвался добровольно, что тронуло Суллу. Так ли чувствовал себя Марий, когда люди отдавали за него жизнь?

– Приказ вы получили. Вперед, создавайте хаос. Если у врага численный перевес, отходите, пока не сможете снова атаковать. Вы – моя удача и удача легиона. Да помогут вам боги.

Солдаты, все как один, отсалютовали, и он ответил тем же. Скорее всего, через час все они будут мертвы. Ночью эти подразделения принесли бы больше пользы, а при ярком свете дня разве что отвлекали внимание. Он смотрел, как последняя четверка пробирается через баррикаду и бежит в переулок.