Некоторое время все молчали, и в этой тишине прозвучал голос вождя синекожих, выкрикивавшего какие-то команды. Марк не отрывал глаз от земли, держа мечи в опущенных руках. Услышав шаги, он обернулся. Синекожий старик взял его за руку. Глаза вождя потемнели от удивления и чего-то еще.

– Иди. Я держу слово. Возвращайся к своим друзьям. Мы придем за вами утром. – Марк кивнул, еще не смея поверить, что это правда. Нужно было что-то сказать.

– Он был прекрасным бойцом. Лучшим из тех, с кем я дрался.

– Конечно. Он был моим сыном. – Вождь, казалось, еще больше постарел, как будто груз прожитых лет придавил его к земле. Он вывел Марка за пределы круга на открытое место и указал в ночь. – А теперь уходи.

Старик молча принял бронзовый меч. Марк повернулся и ушел в темноту.

Стена форта проступила черной тенью. Подходя, Марк принялся насвистывать мелодию, чтобы в крепости услышали его и не всадили в грудь арбалетную стрелу.

– Я один! Пеппис, сбрось веревку, – крикнул он в тишину. Наверху послышалась возня, кто-то задвигался, чтобы заглянуть через край. В полумраке над стеной появилась голова, и Марк узнал угрюмые черты Перита.

– Марк? Пеппис сказал, что тебя схватили синекожие.

– Да, схватили, но отпустили. Ты бросишь мне веревку или нет? – сердито рявкнул Марк.

Стало прохладно, и он сунул поврежденную руку под мышку, чтобы согреть окоченевшие пальцы. Наверху опять зашептались, и он проклял Перита за чрезмерную осторожность. Зачем синекожим устраивать ловушку, если они могут просто подождать, пока все легионеры умрут от жажды? Веревка наконец прошуршала по стене, и он подтянулся по ней, перебирая уставшими руками. Вверху Марка подхватили и втащили на выступ. Пеппис едва не сбил его с ног, крепко обхватив руками.

– Думал, они тебя съедят. – Его грязное лицо было в разводах от катившихся по щекам слез, и Марк ощутил укол вины из-за того, что привел мальчика в это мрачное место, где он проведет свою последнюю ночь.

– Нет, парень. – Он протянул руку и ласково взъерошил его волосы. – Они сказали, что я слишком жилистый. Им подавай юных да нежных.

Пеппис ахнул от ужаса, а Перит усмехнулся.

– У тебя впереди вся ночь, еще успеешь рассказать, что произошло. Не думаю, что кто-нибудь будет сегодня спать. Много их там?

Марк посмотрел на него. Говорить при Пепписе ему не хотелось.

– Нам хватит, – ответил он негромко. Перит отвел взгляд и кивнул.

Рассвет встречали с красными от недосыпа глазами. Все ждали нападения и нервно вздрагивали при малейшем шорохе птицы или кролика в кустарнике. Тишина пугала, но когда ее нарушил звон оброненного кем-то меча, лишь немногие не помянули ротозея добрым словом.