Она протянула руку к краю бассейна и, не открывая глаз, нащупала тонкий железный кинжал, который заранее положила там. Один из кинжалов Мария, который ему подарили после того, как его центурия неделю удерживала горную крепость против огромной армии варваров. Метелла зажала лезвие двумя пальцами и, не глядя, направила его к запястью. Глубокий вдох… Внутри у нее все успокоилось и как будто онемело.

Лезвие разрезало кожу, почему-то не причинив боли. Боль осталась где-то далеко, а перед ее внутренним взором проходили картины прошлого.

– Марий…

Ей показалось, что она произнесла его имя вслух, но купальня промолчала, а голубая вода в бассейне сделалась красной.

Корнелия хмуро посмотрела на отца:

– Я не уйду отсюда. Это мой дом, и на данный момент здесь так же безопасно, как и в любом другом месте города.

Цинна огляделся, оценивая тяжелые ворота, которые отгораживали городской дом от улицы. Дом, который он отдал в качестве приданого, не отличался роскошью, и все его восемь комнат помещались на одном этаже. Это был красивый дом, но он предпочел бы уродливый, с высокой и прочной кирпичной стеной вокруг.

– Если сюда придет толпа или люди Суллы, которые так и смотрят, кого бы изнасиловать и что разрушить…

Голос отца дрожал от возмущения, однако Корнелия была непреклонна.

– У меня есть стража, чтобы справиться с толпой, и ничто в Риме не остановит Суллу, если этого не сделает Первородный, – ответила она. Голос ее был спокоен, но душу терзали сомнения. Правда, отцовский дом был построен как крепость, но этот принадлежал ей и Юлию. Здесь он будет искать ее, если останется в живых.

Цинна повысил голос почти до визга:

– Ты не видела, что творится на улицах! Стаи этого зверья ищут легкой добычи! Я и сам не пошел бы без охраны! Они жгут и грабят дома! В городе хаос!

Он потер лицо руками, и дочь заметила, что отец не побрился.

– Рим это переживет. Разве ты не хотел переехать за город, когда год назад начались бунты? Если бы я тогда уехала, то не встретилась бы с Юлием и не вышла бы замуж.

– И зря не переехал! – с чувством воскликнул Цинна. – Тогда бы и тебя забрал. Ты не подвергалась бы здесь опасности…

Корнелия подошла к нему, протянула руку и дотронулась до щеки:

– Успокойся, отец, успокойся. Тебе вредно волноваться. Этот город уже видел беспорядки. Все пройдет. Со мной ничего не случится. Лучше бы ты побрился.

В глазах Цинны блеснули слезы. Корнелия сделала еще шаг, и он крепко сжал ее в объятиях.

– Осторожней, отец! Я в положении.