нам верную службу, всяким милостивым жалованьем жаловать тебя хотим; а как бы ты без нашего указа из Вильны не ходил, а ратным бы людям на прокорм, по своему рассмотрению роздал шляхетские маетности, и после такого великого побою изволил бы Господь Бог мир совершить вскоре, и ты б наипаче нашею, великого государя, милостию за два такие великие дела – се за бой, се за мир был бы пожалован. А прочтя сию нашу грамоту и запечатав, прислать ее к нам с тем же, кто к тебе с нею приедет. Алексей».

Глава 3

Глава 3

– Ну, князь Якову виднее, он человек занятой, а нам, бояре, грех такое дело не отметить! – степенно заявил Ордин. Стольник, всегда отдававший все силы делу, любил и отдохнуть, но только тогда, когда, как будто бы, не оставалось другого выхода, и повод был настолько серьезным, что оставлять его без внимания было бы грешно. Матвей охотно кивнул, а Котов, осмелев, подошел к ним поближе.

– Гришка! Неси, чего Бог послал… Сам знаешь.

– Большую, Афанасий Лаврентьевич?

– Какую еще… А неси и большую, первого русского полковника обмывать будем.

– А чего еще? Огурцов соленых ли, моченых, с перцем…

– Да не зли ты меня, Гришка, и так ты меня, дьявол рыжий, до трясучки довел. Давай, одна нога здесь, другая там. Да Навуходоносора этого, Ларионова, сплавь куда-нибудь, спокойно охота посидеть.

Пока Григорий, разумеется, не своими руками, собирал выпивку и закуску, Ордин с Артемоновым вышли на свое любимое место, где они нередко отдыхали вечерами, любуясь закатом и вечерним лесом. Это был высокий и обрывистый берег небольшой речки, на этом берегу которой стояла березовая роща, на редкость тихая и красивая, даже в ветреную погоду, а на том берегу расстилался, насколько глаз видит, тот самый сосновый бор, за которым стояла матвеева рота, и через который он ехал днем.

– Эх, Мотя! Приходить бы сюда с утра, садиться тут, да целый день бы и сидеть…

– А чего же, дьяков и без нас в приказе хватает, Афанасий Лаврентьевич!

– Ну ладно, ладно. Посидим еще, где-нибудь ближе к Риге. А пока трудиться надо. Трудиться!

Вскоре появился Котов в сопровождении одного из молодых подъячих, которого, налив ему предварительно стакан вина, быстро отправили обратно в приказ. Они несли с собой столько еды и выпивки, что она едва помещалась в руках. Первые две чарки выпили почти молча, наслаждаясь окружавшей тишиной и красотой, а потом взял слово Ордин, вспомнив дело, которое мучило его уже не первый день. Матвей с Григорием также не первый день о нем слушали, но все же с вниманием повернулись к начальнику.

– Князишка тут один, получил приказ отходить ко Пскову, а отряд свой сдать другим воеводам, один тоже знатный, а второй – жилецкого списка. Так вот знатный куда-то, ни пойми куда, отбыл, а ко второму сотенные не захотели идти – невместно. Так он с парой сотен рейтар и остался, а литовцы, не будь дураками, их разбили, да пол-уезда выжгли. Хотя и половины сотенных бы хватило их удержать, да и сами тогда они бы не сунулись. Вот так и воюем, бояре…