И он ещё раз повторил:

– Бог с вами!

Носкова стояла, опираясь о стену, не смея к нему приставать, он не оглядываясь шёл задумчивый к выходу и рынку, а заметив ещё открытые костёльные двери, повернул к Св. Иоанну с тем, чтобы перед путешествием помолиться. Ближе к вечеру, спросив о большом тракте, приступил он разом к молитве и путешествию, не заботясь ни о войне, что его окружала, ни о поздней поре.

* * *

10 октября, в пятничный день, св. Гереона, многочисленное польское рыцарство, собирающееся в местечке Коронове, как раз усаживалось к постному обеду. Весело было в шалашах и сараях, в которых поставили как попало столы на бочках и столбиках, сложенных по большей части из вырванных с того же сарая дверей и ворот. Не было там изящных скатертей и мало кто полотенце с собой имел, чтобы вытереть руки. Посуда также вовсе не была изысканной, так как еду челядь приносила в чёрных горшках, а глянцевые небольшие мисочки не все могли достать и также руками должны были себе прислуживать; но при хорошем аппетите те, что дома из серебра ели, рады были глине.

Отряд рыцарей был невелик, но отбор наилучший. Более ленивые вернулись домой, первейшие остались. Всё это шло под одной только хоругвью, которую нёс Топорчик Пётр Ритерс, с двумя алыми крестами на белом поле.

Трудно перечислить всех, ещё трудней выбрать самых известных, потому что это было одно чело, но из рыцарских имён не последнее место занимали: Сидзивой из Остророга, познаньский воевода Наленч, Войцех Мальский того же герба, несколько Топорчиков, Лабеди, Хабданки, Остои, Рожицы. Старостой и командующим был Пётр Топорчик, прозванный медведем, сильный как медведь и заросший. Один Рэй из Нагловиц, Анджей Брохоцкий, Скарбек, Заклика известными были ещё с Грюнвальда. Все эти главнейшие рыцари не напрасно это имя и пояс носили, не только именем, но мастерством, наукой и мужестом славились. Существовало в то время так называемое искусство рыцарского ремесла, которому нужно было учиться смолоду, и имело оно не только правила для оружия, но законы для сердца. Не был рыцарем тот, кто с мечом и с учтивым словом обращаться не умел, кто чести своей не почитал, кто нападал на безоружного, кто использовал предательство, кто чем-нибудь себя запятнал.

Сидели рыцари вместе; молодёжь, что до поясов ещё не дослужилась, в другом месте, и челядь, и оруженосцы, и наёмные солдаты. Миски с рыбой, с которой в Брде было трудно, шли на стол и начинали наклонять жбаны, когда пан Анджей Брохоцкий окликнул Яна Нашана из Островец Топорчика:

– Ясько, сердце моё, мне всё кажется, что скоро дойдёт до рубки… что-то руки мои чешутся.