– Дай-то Бог, пане староста, чтобы вы были правдивым пророком; солдат, который стоит, портится, толстеет, тяжелеет и изнеживается.

– Не бойся, – говорил Брохоцкий, – не даст тебе ни Плауен, ни Кохмейстер растолстеть: только что-то их не видать. Немцы им наёмных людей прислали много, потому что Грюнвальдская битва великую панику учинила даже до Рейна, и самый горький позор. Продали землю в Чехии и милый друг Сигизмунд венгерцев им отправил… Срочно им отобрать то, что само сдавалось нам и что за Мальборг мы теряем.

– Не вспоминай Мальборга, – вставил Судзивой из Остророга, сидящий в конце стола с Медведем. – Сердце разрывается, когда подумаем, что мы должны были его иметь.

– Витольдова это работа, – буркнул Мальский, – я ему никогда не верю. Вероятно, он предал нас.

– Жемайтийю ему за это дали, – вставил другой.

– Пане Анджей, – говорил Нашан Топор, – вы это лучше нас знаете: много их там опять?

– Уже не столько, сколько было под Дубровном, – рассмеялся Брохоцкий, – а всегда отряд большой. Немцы – плодовитый народ, родится их одновременно по два, по три, и живёт каким-нибудь сухарём, а шкуру имеет твёрдую.

– Не люблю их, – говорил Остророг, – но с респектом. Рыцарство имеют обученное, оружие замечательное, а ремёсла у них как нигде.

– Только, – сказал Медведь, – ни с французами, ни с испанцами, ни с итальянцами они равняться не могут. Сравните немецкие доспехи с итальянскими или испанскими, либо мечи или щиты!

Медведь хотел ещё что-то говорить, когда заметил, что оруженосец, который ходил с его щитом, быстро побежал к нему с радостным лицом. А тут же у солдатских мисок началось волнение, так как каждый хватал что мог, и поспешно нёс в рот, вскакивая с земли.

– Ради Бога! – крикнул Остророг. – Люди волнуются.

– Крестоносцы идут! Крестоносцы!

Прозвучал отголосок: «Крестоносцы», но Медведь, встав с пенька, на котором сидел, через сложенную ладонь крикнул:

– Тихо! Тихо! К доспехам и коням! Тихо!

Разошёлся тогда девиз: «Тихо» – и был слышен уже только ропот, а рыцарство, бросив горшки и миски, некоторые второпях поваливши столы, двинулось, опережая друг друга как можно быстрей к монастырю у речки, куда ставили коней и большая часть там свои доспехи складывала. Так велика была охота и сердце к бою, что все запыхавшиеся побежали надевать сёдла, хватать копья, одевать доспехи. Не каждый убедился в прочности пряжек, а пристёгивание шишака отложили на дорогу.

Там, наверху, заросли, которые немного прикрывали, позволили построиться в боевой отряд и собрать всю дружину; после того как Медведь всех сосчитал глазами и указал рукой, Пётр Топрочик поднял вымпел с двумя крестами и из гущи неожиданно выступило рыцарство, как из-под земли.