Шум за сценой.

Возвращаются Сеффолк и Уорик с обнаженными мечами.

Король возмущен:

– Как, лорды? Вы посмели обнажить мечи в моем присутствии? И что там за крики?

– Государь! – кричит Сеффолк. – Уорик – предатель! Он напал на меня с толпой граждан!

Шум толпы за сценой. Входит Солсбери.

Шум толпы за сценой. Входит Солсбери.

А вот любопытно, откуда это «входит Солсбери»? Мы хорошо помним, что когда король отправил Невилла-младшего лично осмотреть труп герцога Глостера, тот попросил отца остаться и побыть с толпой, но ремарки о том, что «Солсбери уходит» совершенно точно не было. То есть папа Невилл как был на сцене, так и должен оставаться. Так откуда же он теперь «входит»? На самом-то деле мы понимаем, что Невилл-старший действительно должен был выйти, чтобы контролировать волнующуюся толпу, и отсутствие соответствующей ремарки – не более чем торопливая небрежность автора пьесы.

Невилл-старший, появившись в зале суда, продолжает обращаться к народу, толпящемуся за сценой:

– Стойте там, я сам все скажу королю.

После чего говорит Генриху:

– Ваше величество, народ настроен очень серьезно. Люди просят вам передать, что если вы не казните Сеффолка за подлое убийство Глостера или хотя бы не отправите в изгнание, то они сами учинят расправу над ним. Они сделают это не из мятежных устремлений и не из желания противостоять королевской власти, а исключительно из любви и уважения к вам. Народ намерен оберегать вас, хотите вы этого или нет. И люди не потерпят, чтобы рядом с вами находилась такая коварная ядовитая змея, как Сеффолк. Они ни минуты не сомневаются, что он виновен в убийстве.

Из-за сцены доносятся крики толпы:

– Ну что, лорд Солсбери? Что ответил король?

– С народа что возьмешь? Грубые примитивные мужланы, не умеют уважительно разговаривать с королем, – презрительно фыркает Сеффолк. – Но вы-то, лорд Солсбери, зачем взяли на себя роль посла этой низкой черни?

Народ снова кричит:

– Дайте нам ответ короля! Или мы ворвемся в зал!

И Генрих Шестой дает свой ответ:

– Лорд Солсбери, передайте им, что я благодарю за их любовь и желание защитить меня. Но даже если бы они ничего не требовали, я все равно сделал бы то, что они хотят. Я уже давно понял, что Сеффолк навлечет беду на нашу страну. Поэтому он должен быть изгнан. Пусть покинет Англию в течение трех дней, иначе будет казнен.

– Генрих, пожалуйста, не надо! Дай мне возможность заступиться за Сеффолка! – умоляет потрясенная Маргарита.

– Будешь за него заступаться – упадешь еще ниже в моих глазах, так что лучше молчи, – осаждает ее король. – Мое решение твердо, и я его выполню. Сеффолк, если через три дня тебя обнаружат на территории Англии, тебе грозит смерть. Уорик, дорогой, пойдем со мной, нам нужно поговорить о делах.

Любопытно, а с чего это наш король Генрих вдруг прозрел и посмел показать зубы? Где его миролюбие и неконфликтность? Куда все подевалось? Ему кто-то что-то напел про Маргариту, и ее светлый образ существенно потемнел в глазах влюбленного супруга? Или обманутый муж самостоятельно догадался кое о чем? «Ты не уважаемая королева, если называешь его уважаемым Сеффолком. Будешь за него просить – только усилишь мой гнев» (это если дословно пересказывать оригинал, а не русский перевод).

Кроме королевы Маргариты и Сеффолка, все уходят.

Кроме королевы Маргариты и Сеффолка, все уходят.

Вслед уходящим Маргарита Анжуйская шлет проклятия и недобрые пожелания.

– Оставь свои проклятья, дорогая, – просит Сеффолк. – Давай попрощаемся по-человечески.

– Трус, баба, малодушное созданье! – бушует королева. – Что, смелости не хватает проклинать их?

Ну вот, наконец-то! «Дорогая» – это уже ближе к делу, а «трус, баба, малодушное созданье» – явная демонстрация отношений отнюдь не официальных и даже не просто дружеских, если учесть, что разговаривают не друзья детства и одноклассники, а все-таки королева и придворный, пусть и высокопоставленный. Да, Сеффолк, он же Уильям де ла Поль, еще в первой пьесе намеревался закрутить роман с невестой короля, чтобы в последующем через нее оказывать влияние на монарха. И во второй пьесе Шекспир осторожно подводит нас к пониманию: у него получилось задуманное. Маргарита постоянно появляется на сцене вместе с Сеффолком, их реплики демонстрируют полное единомыслие и единодушие, они всегда заодно. Но насколько далеко зашло это «вместе»? Ограничивается ли оно только политикой и общей ненавистью к лорду-протектору Глостеру? Вот теперь мы получили точный и четкий ответ: далеко. Теперь-то, в ХХI веке, нам доподлинно известно, что Уильям де ла Поль был любовником Маргариты Анжуйской на протяжении нескольких лет.

– А толку-то в проклятиях? – резонно замечает Сеффолк. – Если бы слова могли убивать, тогда – да, я проклинал бы, еще и покруче, чем ты. Я бы им такого пожелал, что они узнали бы «все ужасы кромешной адской тьмы».

– Довольно, милый, не мучай себя. Твои страшные проклятия могут обернуться против тебя же, – просит Маргарита.

– Ничего себе! То ты упрекаешь меня за то, что я не кляну наших врагов, а то велишь замолчать… Сама не знаешь, чего хочешь.

Маргарита произносит слезливый монолог-прощание, в котором фигурируют и нежные поцелуи, и конец жизни с любимым, и объятия, и даже обещание вернуть Сеффолка или самой удалиться в изгнание.

– Где нет тебя – там пустота и мрак, – прочувствованно отвечает Сеффолк. – Для меня вся радость в том, что ты живешь на свете.

Входит Вокс.

Входит Вокс.

Он пришел доложить королю, что кардинал Бофор умирает.

– Кардинал внезапно заболел, у него удушье и умопомешательство, он богохульствует и всех клянет. То с духом покойного Хамфри Глостера разговаривает, то вроде как с королем Генрихом… Меня послали сообщить государю, что кардинал зовет его к себе.

Королева Маргарита и Сеффолк

Вокс уходит «с печальной новостью к монарху».

Вокс уходит «с печальной новостью к монарху».

– Это грустно, – говорит Маргарита Сеффолку, – но у меня уже нет сил горевать по кардиналу, потому что главное мое горе – разлука с тобой. Иди, Сеффолк, король сейчас придет сюда, и если он увидит нас вдвоем – беды не миновать.

– Лучше мне умереть прямо здесь, рядом с тобой, чем жить в разлуке. Позволь мне остаться, и будь что будет, пусть меня король убьет.

– Иди, милый! Уезжай во Францию, шли мне оттуда вести, а я тебя обязательно найду.

Они обмениваются еще несколькими прощальными репликами и, наконец, уходят.

Они обмениваются еще несколькими прощальными репликами и, наконец, уходят.

Сцена 3 Лондон. Спальня кардинала Бофорта

Сцена 3

Лондон. Спальня кардинала Бофорта

Входят король Генрих, Солсбери и Уорик. Кардинал лежит в постели.

Входят король Генрих, Солсбери и Уорик. Кардинал лежит в постели.

Генрих справляется у кардинала о самочувствии, ответ Бофора показывает, что короля он не узнает и вообще находится в помутненном сознании.

– Бофор, с тобой говорит король, – произносит граф Уорик.

Но кардинал продолжает бредить, хотя в этом бреду проскальзывают слова, которые свидетельствуют о готовности умирающего признаться в чьей-то смерти. Однако ничего конкретного.

Генрих по обыкновению обращается к Всевышнему с просьбой облегчить страдания Бофора.

– Смотри, он скрежещет зубами. Эк его скрутило, – замечает Уорик, обращаясь к отцу.

– Оставь его, пусть в мире отойдет, – отвечает граф Солсбери.

Генрих продолжает молиться.

– Такая злая смерть – знак мерзкой жизни, – констатирует Уорик.

– Не осуждай его. Все мы грешны, – мудро замечает король. – Закройте ему глаза. Опустите полог. «А мы пойдем предаться размышленьям».

Все уходят.

Все уходят.

Акт четвертый

Акт четвертый

Сцена 1 Берег моря в Кенте

Сцена 1

Берег моря в Кенте

Тревога. Морской бой. Пушечные выстрелы. Входят капитан корабля, шкипер, штурман, Уолтер Уитмор и другие; с ними переодетый Сеффолк и другие дворяне-пленники.

Тревога. Морской бой. Пушечные выстрелы. Входят капитан корабля, шкипер, штурман, Уолтер Уитмор и другие; с ними переодетый Сеффолк и другие дворяне-пленники.

Капитан, команда которого в бою захватила судно, распределяет пленников между своими приближенными.

– Так, этого тебе, шкипер, этого – штурману, а этот, – капитан показывает на Сеффолка, – тебе, Уолтер Уитмор.

Первый дворянин-пленник спрашивает шкипера:

– Сколько я должен заплатить? Какой выкуп ты хочешь за меня?

– Тысячу крон, – отвечает шкипер. – Не заплатишь – башку снесу.

Штурман обращается к своей добыче – Второму дворянину: