– Слыхал? С тебя столько же, иначе прибью.

– Две тысячи крон – не такая большая сумма для дворян, особенно если учесть, сколько наших товарищей погибло в бою. Компенсация вполне умеренная, – подводит итог капитан.

Первый и Второй дворяне обещают заплатить; они готовы немедленно написать домой, чтобы им прислали деньги, и просят сохранить им жизнь. А вот Уолтер Уитмор настроен не так корыстолюбиво.

– Я в бою потерял глаз, – говорит от Сеффолку, – и за это ты должен умереть, деньгами не откупишься. Вообще-то я и тех двоих тоже убил бы, будь моя воля.

– Не торопись, лучше возьми деньгами, – советует капитан.

– Ты видишь на мне орден Подвязки? Я дворянин и могу заплатить любой выкуп, – гордо произносит Сеффолк.

– Я тоже из дворян. Я Уолтер Уитмор. Что? Дрожишь? Испугался?

Здесь делаем небольшую паузу для пояснений. Вопрос в нашей голове возник уже тогда, когда на сцене появляются капитан, шкипер, штурман и… некий человек с именем. Почему три персонажа с «профессией» и без имен и один – с именем, но без указания, кто он такой? Очевидно, все дело как раз в имени. Английское имя Уолтер (Walter) в Средние века зачастую произносилось как «Уотер» (Water), и получался омоним к слову water – «вода». А ведь на спиритическом сеансе, проводимом Элеонорой Глостерской, лорду Сеффолку пророчилась смерть именно от воды. Не мудрено, что Сеффолк не на шутку испугался, услышав имя того, кто взял его в плен.

– Мне страшно это имя, – признается Сеффолк. – Один мудрец составил мой гороскоп и сказал, что я умру от воды. Но я надеюсь, что ты не будешь кровожадным, ведь официальная форма твоего имени – Готье.

Это действительно так: Аникст подтверждает, что Готье – старинная форма имени «Уолтер», иногда употреблявшаяся в дворянских грамотах.

– А мне все едино – что Уолтер, что Готье, – небрежно отвечает Уитмор. – Я просто хочу отомстить.

– Погоди! – в отчаянии кричит Сеффолк. – Я знатный вельможа! Я герцог Сеффолк, Уильям де ла Поль!

– Да ну? Прямо герцог Сеффолк? И в таких лохмотьях?

– Ничего, Юпитер тоже ходил переодетым, – говорит Сеффолк.

– Это да, – соглашается капитан, – но Юпитера-то ни разу не убивали.

Тут Сеффолк зачем-то разражается тирадой, из которой следует, что капитан, оказывается, служил у него чуть ли не пажом: держал стремя, вприпрыжку бежал за его лошадью, прислуживал за столом, когда герцог пировал с королевой, «и, стоя на коленях, брал подачки». Более того, подпись Сеффолка на некоторых документах не раз спасала жизнь этого капитана. И совершенно непонятно, правда это или нет. Капитан не опровергает информацию, но и не подтверждает ее. Он вообще никак не реагирует на рассказанное Сеффолком. Согласитесь, более чем странный эпизод…

– Капитан, может, мне убить этого мерзавца? – спрашивает Уолтер Уитмор.

– Ведите его прочь, отрубите ему башку на баркасе, – командует капитан.

– Неужели рискнешь своей головой? – не верит Сеффолк. – Убийство знатного вельможи не оставят безнаказанным.

Капитан подробно и многословно излагает весь перечень претензий народа к Уильяму де ла Полю, герцогу Сеффолку: сосватал английскому монарху дочь ничтожного графа, бесприданницу; возвысился, став любовником королевы; продал французам Анжу и Мен; позволил нормандцам поднять мятеж, а пикардийцам – забрать завоеванные англичанами форты. Отец и сын Невиллы правильно сделали, что подняли меч на Сеффолка; Йорки, незаконно отодвинутые от престола, имеют полное право на мщение Сеффолку и восстановление справедливости в стране. В Кенте народ поголовно вооружился и готов выступить в поддержку нового короля, страна стоит на пороге гражданской войны, и все это прямая вина Уильяма де ла Поля, герцога Сеффолка.

– Я не должен умирать от руки ничтожного раба, – говорит Сеффолк. – Меня сама королева послала во Францию.

Но капитан и Уолтер Уитмор непреклонны: Сеффолк должен умереть. Первый дворянин советует Сеффолку не быть высокомерным и «кротко попросить». Но тут уж и Сеффолк проявляет надменное упрямство:

– Я привык приказывать, а не просить. И теперь я должен смиренно умолять этих мерзавцев? Да я лучше взойду на плаху, чем встану перед ними на колени. Благородному человеку страх не к лицу.

Капитану надоело все это выслушивать, и он распоряжается:

– Убрать его! Довольно он болтал.

Уитмор и другие с Сеффолком уходят.

Уитмор и другие с Сеффолком уходят.

– Из тех пленных, за кого мы назначили выкуп, одного отпустите, – велит капитан. – Пусть уходит.

Все, кроме Первого дворянина, уходят. Возвращается Уитмор с телом Сеффолка.

Все, кроме Первого дворянина, уходят. Возвращается Уитмор с телом Сеффолка.

– Пусть голова и тело здесь полежат, королева потом похоронит своего любовничка.

Уходит.

Уходит.

Первый дворянин, которого так неожиданно помиловали, собирается доставить труп королю и выражает надежду, что за Сеффолка отомстят друзья и «королева, что его любила».

Уходит, унося труп Сеффолка.

Уходит, унося труп Сеффолка.

Уильям де ла Поль, герцог Сеффолк, действительно был изгнан из Англии, но корабль, на котором он плыл на континент, был перехвачен другим кораблем. Над герцогом учинили жестокую расправу, отрубили ему голову, тело бросили на берегу, где его и нашли. Случилось это в мае 1450 года.

Сцена 2 Блекхит

Сцена 2

Блекхит

Входят Джордж Бевис и Джон Холленд.

Входят Джордж Бевис и Джон Холленд.

Данная сцена почти целиком написана прозой, причем не высокой, а просторечной, при желании прочесть ее будет совсем несложно. Процентов восемьдесят, если не все девяносто текста рассчитаны на то, чтобы развлечь и повеселить ту часть публики, которая не отягощена образованием и плохо воспринимает высокий поэтический слог. Поэтому я постараюсь передать только суть происходящего.

Джон Кед, нанятый герцогом Йоркским, взбудоражил народ в Кенте, собрал изрядное число сторонников и повел их на Лондон, чтобы передать королю требование уступить престол Ричарду Плантагенету. Блекхит – город неподалеку от Лондона. Бевис и Холленд, судя по всему, являются жителями Блекхита. Они встречаются и обмениваются информацией: суконщик Кед поднял людей, пора и им присоединиться, а то с тех пор, как дворяне стали командовать, в Англии закончилось веселое житье, ремесленников перестали уважать, королевские советники ничего не делают. «Правителями должны быть люди трудящиеся. А потому мы должны стать правителями». (А ведь коммунистический Манифест еще не написан… Неужели Шекспир и тут напророчествовал?)

Появляются сам Джек Кед (Йорк в своем монологе называл его Джоном, но «домашняя» форма этого имени – Джек, примерно как «Иван» и «Ваня») со своими сторонниками, окруженный толпой. Бевис и Холленд перечисляют тех, кого узнают: сын дубильщика, мясник, ткач… Одним словом, нам дают «социальный срез» тех, кто поддерживает мятежника Кеда.

Далее Кед обращается к присутствующим с речью, а стоящий рядом с ним мясник Дик насмешливо комментирует его слова, давая всем понять, что в них правда, а что – выдумка. Кед, согласно его собственной версии, является сыном Мортимера, а мать его – из рода Плантагенетов. Супруга Кеда тоже из знатного дворянского рода. Сам Кед – отважный, выносливый воин, не боится ни огня, ни меча. Из комментариев же мясника Дика и ткача Смита, который тоже то и дело подает голос, мы узнаем, что родители Кеда – каменщик и повивальная бабка, а жена – дочь разносчика. Личностные же качества своего предводителя они не оспаривают: да, отважный, сильный, ничего не боится.

Кед произносит пламенную речь, обещая изменить порядки в стране, сделать продукты дешевыми. «Все в королевстве будет общим, – вещает он. – А когда я стану королем, <…> денег тогда не будет вовсе; все будут пить и есть на мой счет, и я всех наряжу в одинаковую одежу, чтобы все ладили между собой, как братья, и почитали меня, как своего государя».

Это ничего вам не напоминает? Впрочем, если вы молоды и не жили при советской власти, то программные документы КПСС вам, скорее всего, не знакомы. А жаль. Очень поучительное вышло бы сравнение этих документов с шекспировскими текстами.

Затем следует совершенно непонятная сценка с четемским клерком, которого приводят люди Кеда и намереваются наказать за то, что он умеет читать, писать и считать. Вероятно, этим эпизодом автор хотел нам показать, что мятежная толпа приветствует безграмотность и мракобесие, а всякого грамотного человека априори считает представителем господствующего класса, то есть классовым врагом. Ну, типа «гнилой интеллигенции». Тоже показательный момент и тоже очень напоминающий нашу историю. То ли Шекспир был гениальным провидцем, то ли существуют сложившиеся еще в глубокой древности закономерности существования общественного сознания, которые никакая цивилизация не в силах пока отменить.