Так вот, в браке с Черным Принцем родился сын Ричард, который и стал после смерти сначала своего отца, а затем и деда, короля Эдуарда Третьего, следующим королем Англии Ричардом Вторым. А в браке с Холландом Джоанна родила двух дочерей и трех сыновей, одним из которых и был Джон Холланд (Хоуленд). Джон очень сильно помогал своему единоутробному младшему братишке, особенно в противостоянии Томасу Глостеру, одному из дядей молодого короля. Дядя Томас, видите ли, посмел поучать монарха и делать ему замечания, заявляя, что так править нельзя и вообще нельзя так жить. Ричард весьма разобиделся и даже разгневался на дядю, а впоследствии устроил ему «смерть от естественных причин» в Кале. Не без помощи Джона Хоуленда. За что последний и был пожалован титулом герцога Эксетера.

Потом Генрих Болингброк сверг Ричарда Второго и стал королем Генрихом Четвертым, а Джона Хоуленда лишил титула за причастность к смерти дяди Томаса. Джон не угомонился, продолжал интриговать против нового короля; в конце концов, Генриху это надоело, и он казнил Хоуленда. Титул герцога Эксетера был впоследствии дарован Томасу Бофору (напоминаю: Бофоры – потомки Джона Гонта от связи с Кэтрин Суинфорд, а Ланкастеры – потомки его единственного рожденного в законном браке сына Генриха Болингброка).

Сын казненного опального Хоуленда служил Генриху Пятому, а затем и Генриху Шестому, и уж так старательно служил, несмотря на то, что Ланкастеры лишили его не только отца, но и всех титулов и привилегий, что титул через много лет ему вернули. Он стал 2-м герцогом Эксетером, умер в 1447 году, и новым, 3-м герцогом Эксетером стал его сын Генри. И в сухом остатке мы получили молодого человека, который стоит на стороне Генриха Шестого Ланкастера, имеет в анамнезе казненного Ланкастерами деда, а в настоящем – юную супругу Анну, дочь Ричарда Плантагенета, герцога Йоркского, заклятого врага Ланкастеров. Вот у кого, наверное, вечная буря в сердце! Любопытно будет посмотреть, разыграет ли Шекспир эту козырную карту для создания драматизма.

Что мы получаем в раскладе? На стороне Генриха Шестого находятся два сына-мстителя (Клиффорд и Нортемберленд) и два дворянина, связанные родственными узами с йоркистами: Уэстморленд – племянник графа Солсбери, кузен братьев Невиллов, Уорика и Монтегью – и Эксетер, зять герцога Йоркского.

Возвращаемся на сцену. Входит король Генрих со всеми вышеперечисленными сторонниками.

– Посмотрите-ка! – восклицает король. – Мятежник сидит на королевском троне! Решил с помощью Уорика стать королем. Клиффорд и Нортемберленд, ваши отцы были им убиты, и вы оба поклялись отомстить ему и всем его близким.

Клиффорд, Нортемберленд и Уэстморленд подтверждают намерение мстить, причем последний готов начать прямо сейчас.

– Терпение, Уэстморленд, – останавливает его король.

Но Клиффорд не согласен терпеть:

– Терпение – для таких трусов, как Йорк! Ваше величество, позвольте нам напасть на Йорка и его семью прямо в парламенте.

Нортемберленд идею поддерживает, однако Генрих не уверен в правильности такого решения.

– Вы же знаете, Лондон любит Йорков. Да и войска за ним стоят.

– Но если мы его убьем, войска разбегутся, – возражает Эксетер.

– Нет, я не имею права превращать парламент в бойню, – твердо отвечает король. – Угрозы, слова, взгляды – вот то оружие, которым я могу воспользоваться.

После чего обращается непосредственно к Йорку:

– Мятежный герцог Йорк, покинь мой трон и на коленях проси прощения, ибо я твой законный король.

– Нет, – отвечает Йорк, – это я твой король.

Эксетер возмущен:

– Как не стыдно! Король сделал тебя герцогом!

– Ничего подобного, титул я получил по наследству.

– Твой отец был изменником! – не отступает Эксетер. Зять Йорка, между прочим. И для чего нужно было жениться на дочери человека, которого искренне считаешь изменником?

– Нет, Эксетер, это ты изменяешь престолу, потому что стоишь на стороне узурпатора, а не законного короля, – вступает Уорик.

Почему узурпатора? Потому что дед нынешнего короля, Генрих Четвертый, сверг Ричарда Второго и узурпировал трон. Его сын Генрих Пятый и внук Генрих Шестой занимали престол уже совершенно законно, по праву наследования, но пятно узурпации власти так и не отмылось.

– Какой же я изменник, если я иду за королем? – возражает Клиффорд.

– Но законный король не Генрих, а Йорк, – отвечает Уорик.

Король теряет терпение:

– Ну что, я так и буду стоять, а ты – сидеть на троне?

– Да, – говорит герцог Йорк, – так должно быть и так будет. Покорись.

– Предоставь Йорку быть королем, а ты останешься герцогом Ланкастером, – говорит Уорик.

– Нет, не пойдет, – вмешивается Уэстморленд, кузен Уорика. – Генрих останется и королем, и герцогом Ланкастером.

– А я говорю, так не будет, – настаивает Уорик. – Вы уже забыли, что проиграли битву? Мы победители.

– К сожалению, вынужден признать, что в этом ты прав, – говорит Нортемберленд. – Но вы об этом еще пожалеете.

Далее Уэстморленд произносит нечто странное. Процитирую, чтобы вы не сомневались:

Это вообще о чем? Это к чему? Отец Ральфа Невилла, графа Уэстморленда, умер за 35 лет до событий, происходящих на сцене, он скончался от болезни во время военных действий во Франции, и ни герцог Йорк, ни граф Уорик никакого отношения к его смерти не имели. Похоже, Шекспир второпях перепутал Уэстморленда с Нортемберлендом, то есть Ральфа Невилла с Генри Перси. Ну ничего, бывает. Азимов тоже перепутал Джона Хоуленда с его сыном Генри. Все люди живые, все ошибаются. Думаю, вы и в моем тексте найдете немало подобных ошибок.

Клиффорд тоже угрожает Уорику отомстить за смерть своего отца, но Уорик только посмеивается над угрозами.

Йорк говорит:

– Я докажу свои права на трон. А не докажу, так мечом отобью.

– Ну какие такие права, о чем ты говоришь? – спрашивает король. – Твой отец – герцог Йоркский, твой дед – граф Марч. И это ты называешь правом на трон? Вот мой отец – король Генрих Пятый, победитель французов и завоеватель французских городов.

– Лучше не вспоминай об этом, ты же все потерял, все растратил, – упрекает его Уорик.

– Не я потерял, а лорд-протектор, – возражает Генрих. – Я тогда был совсем маленьким, меня короновали, когда мне всего годик исполнился.

Вот так. Уже и от дядюшки Глостера отрекся наш король, свалил всю вину на него, а про козни и интриги убиенного Сеффолка, отдавшего французам Анжу и Мен, и вовсе позабыл.

– А теперь ты стал взрослым и все равно все теряешь, – вклинивается в разговор Ричард, сын Йорка. – Отец, сорви корону с захватчика.

– Да, правильно! – подхватывает другой сын, Эдуард. – Сорви корону и сам надень!

– Брат, – обращается к Йорку Монтегью, – ты чтишь и любишь оружие, так используй его. Хватит спорить, давай решим дело в бою.

– Как начнем бить в барабаны – король сразу убежит! – радостно кричит Ричард.

Ну чистое дитя. Подобную реплику мог бы позволить себе пяти-семилетний малыш. Настоящему Ричарду Йорку в 1455 году исполнилось всего три года, но если он ухитрился убить Сомерсета и отрубить ему голову, то парню, по замыслу Шекспира, должно быть как минимум лет 15. Так вести себя в 15 лет? Странновато.

– Молчите, сыновья, – осекает парней герцог Йорк.

– Сам замолчи, дай сказать королю, – строго произносит Генрих.

Уорик пытается возразить, мол, первым должен говорить Ричард Плантагенет, но король не дает себя сбить.

– Вы полагаете, я так легко отдам трон, на котором сидели мои отец и дед? Нет уж, без боя я с престола не сойду. Пусть будет война. Лорды, не бойтесь! У меня намного больше прав на корону, чем у Йорка.

– Докажи, – говорит Уорик. – Докажешь – будешь королем.

– Генрих Четвертый завоевал этот трон…

– Он его узурпировал, – поправляет Йорк. – Он поднял восстание против законного короля.

И Генрих Шестой дает слабину. «Что тут скажешь? – говорит он сам себе. – Мои права действительно слабы». А вслух задает вопрос:

– Вы согласны с тем, что король имеет право сам избрать своего преемника?

– Ну, допустим, имеет. И что? – с подозрением спрашивает Йорк, опасаясь подвоха.

– А если имеет, то все законно. Ричард Второй сам добровольно передал корону моему деду, затем ему наследовал мой отец, а отцу – я.

– Не передергивай, твой дед поднял мятеж против законного государя и вынудил его отречься от престола, – говорит Йорк.

А Уорик добавляет:

– Тот факт, что Ричард Второй отрекся от престола, не означает, что его наследственные права аннулируются. Законными наследниками должны стать потомки Плантагенетов, а не Ланкастеров.

Вообще-то высказывание сомнительное. Ланкастеры – точно такие же Плантагенеты, ибо ведут свой род от Джона Гонта, третьего сына Эдуарда Третьего Плантагенета. Другое дело, что Йорк обосновывает свое право на трон тем, что его предок – второй сын, а предок короля Генриха – всего лишь третий, и в этом смысле его позиция понятна. Но и его предок Лайонел, и следующий сын Эдуарда Третьего, Джон Гонт, и младшие сыновья Эдмунд Йорк и Томас Глостер – они все одинаковые Плантагенеты. Прямых же потомков, то есть детей, у Ричарда Второго не было, соответственно, наследственные права могли быть переданы только кому-то из дядей и двоюродных братьев.