Йорк умирает.
Трубы. Уходят.
После битвы при Уэйкфилде королева Маргарита Анжуйская действительно приказала отрубить головы герцога Йорка и его сына Эдмунда Ретленда и выставить их на кольях на воротах города Йорка всем напоказ. На мертвые головы были надеты бумажные короны как знак оскорбительного издевательства.
Акт второй
Акт второй
Сцена 1 Равнина близ Креста Мортимера в Херифордшире
Сцена 1
Равнина близ Креста Мортимера в Херифордшире
Марш. Входят Эдуард и Ричард с войсками.
– Хотелось бы знать, что с нашим отцом, – говорит Эдуард. – Если его взяли в плен – мы бы уже знали; если он убит – нам сообщили бы; если он спасся – нас обязательно известили бы. А ты почему такой грустный, Ричард?
– За отца переживаю. Я видел, как он во время битвы искал Клиффорда… Смотри, какой красивый восход!
– Мне кажется, или я вижу три солнца? – озадаченно спрашивает Эдуард.
Ричард смотрит на небо и подтверждает:
– И в самом деле, три солнца, я тоже их вижу. Как думаешь, это что-нибудь предвещает?
– Странный знак, я такого никогда не видел. Наверное, он означает, что мы, три сына доблестного Йорка, должны смело идти вперед и подавлять врагов. Но что бы это ни значило, я с этого дня буду носить на своем щите три солнца.
– Лучше уж три луны, – хмыкает Ричард. – Ты же большой охотник до женского пола и ночных забав.
Ну вот, Шекспир понемногу приступает к характеристике Эдуарда, будущего короля Эдуарда Четвертого, который действительно был большим поклонником женской красоты. Что же касается трех солнц, то что уж там на самом деле увидели братья – никто в точности не знает, это было какое-то атмосферно-планетарное явление, но три солнца и вправду красовались на боевых штандартах Йорков. Интерес, однако же, представляют слова Эдуарда о «трех сынах доблестного Йорка». Сыновей-то четверо. Или они уже знают о гибели Ретленда? Тогда почему не знают о том, что их отец тоже убит? Не складывается. Или же не берут в расчет Джорджа? А где объяснение?
Входит гонец.
– Судя по твоему мрачному лицу, ты принес плохие вести, – говорит Ричард.
Вести и впрямь плохие. Гонец сообщает, что герцог Йорк убит. Сыновья требуют подробностей, и гонец в красках расписывает, как Йорк сражался, окруженный множеством врагов, и как Маргарита издевалась над ним, подавая платок, смоченный кровью «малютки Ретленда», и как Клиффорд убил герцога, и как ему отрубили голову и выставили напоказ на воротах города Йорка.
Здесь у меня возникли по меньшей мере два вопроса. Первый: множеством врагов Йорк был окружен на поле боя, где присутствовали и Эдуард с Ричардом (это следует из монолога самого Йорка), видели все своими глазами, и рассказывать им о ходе сражения нет никакого смысла. Там же, где произошло убийство Йорка, герцог ни с кем не сражался, он сперва беседовал с Маргаритой и двумя дворянами, Клиффордом и Нортемберлендом, а потом Клиффорд его просто убил. И второй вопрос: откуда гонцу известны подробности гибели Йорка и история с платком, если его там не было? А если был, то чем занимался? Тихо стоял и смотрел, как убивают его хозяина? Присутствие какого бы то ни было воина-йоркиста, помимо собственно герцога Йорка, Шекспиром никак не обозначено. Да, голову Йорка на воротах города этот гонец мог видеть своими глазами, но насчет окровавленного платка – большие сомнения.
Эдуард и Ричард скорбно оплакивают отца, произнося соответствующие речи.
– Я тоже Ричард, как и наш отец, и я отомщу за его смерть! – клянется Ричард.
– Тебе отец оставил имя, а мне герцогство и титул, – говорит Эдуард.
– Докажи, что ты настоящий Йорк, не говори «герцогство и титул», – скажи «трон и королевство», – требует младший брат.
Марш. Входят Уорик и Монтегью с войсками.
–
В общем-то реплика совершенно нормальная на первый взгляд, но… Впрочем, судите сами.
Братья отвечают, что их отец, герцог Йоркский, погиб. Убит свирепым Клиффордом. И вот тут начинается странное: Уорик рассказывает, что знает об этом уже десять дней. То есть он встречает двух юношей, трагически потерявших отца и брата, о чем ему прекрасно известно, и спрашивает как ни в чем не бывало:
Из дальнейшего повествования графа Уорика становится известно, что как только он узнал о поражении при Уэйкфилде и гибели герцога Йорка, он тут же собрал войска и направился наперерез армии королевы, с которой он и встретился. И снова в Сент-Олбенсе, где, как вы знаете, уже было сражение в 1455 году. В тот первый раз армия Йорка победила, а вот во втором сражении опять верх одержала Маргарита. Хитрый граф Уорик, который оставался в Лондоне охранять короля Генриха, взял его с собой в военный поход:
– В общем, сошлись мы в Сент-Олбенсе, – повествует Уорик. – То ли присутствие короля, который выглядел совершенно спокойным и глаз не сводил с Маргариты, так подействовало на наших воинов, то ли слухи о победах королевы, то ли страх перед Клиффордом, который громогласно поклялся жестоко расправляться с пленными, – не знаю, но только войска Маргариты сражались отчаянно, а наши, как ленивые филины, еле шевелились. Я и подбадривал их, и награды обещал, и уверял, что правда на нашей стороне, – все без толку. Они лишились мужества, битву мы проиграли, нам пришлось бежать. Мы с вашим братом Джорджем и герцогом Норфолком поспешили к вам сюда, потому что вы здесь собираете армию для нового сражения.
– Так где же Норфолк? – спрашивает Эдуард. – И где наш брат Джордж? Он ведь был в Бургундии. Вернулся? Когда?
– Герцог с войсками в шести милях отсюда. А ваш брат ведет войска, которые ему дала ваша бургундская тетка, чтобы помочь в войне.
«Бургундская тетка» – это Маргарита Йоркская, одна из многочисленных дочерей Йорка и Сесилии Невилл, то есть родная сестра Эдуарда, Джорджа и Ричарда, а вовсе никакая не тетка. Она вышла замуж за Карла Смелого, правителя Бургундии, человека чрезвычайно богатого. Правда, произошло это много позже, лет эдак через 7,5 после описываемых событий. Во время битвы при Уэйкфилде и гибели Йорка и его сына Ретленда Маргарита Йоркская была еще 14-летней незамужней девушкой, а совсем даже не герцогиней Бургундской.
Ричард сочувствует поражению Уорика:
– Наверное, численный перевес был очень значительным, иначе вы не проиграли бы, – говорит он графу. – Я знаю, что вы опытный полководец и никогда не бежите позорно с поля битвы.
– Ты и в этом случае ни от кого не услышишь про позор. Даю слово, я сорву корону с головы вялого монарха.
– Я знаю, Уорик, не сердись, – примирительно говорит Ричард. – Так что мы теперь предпримем? Наденем траурные одежды и будем скорбеть и молиться? Или все-таки возьмемся за оружие, соберем силы и отомстим?
– Именно за этим я и отыскал вас. Королева вместе с Нортемберлендом, Клиффордом и всей их шайкой полностью подчинила себе короля. Он поклялся передать трон Йоркам, и подписанный договор хранится в здании парламента. Так теперь вся их компания двинулась в Лондон, чтобы уничтожить документ. У них должно быть около тридцати тысяч солдат. В нашем распоряжении мои войска, солдаты Норфолка, и если ты, Эдуард, поднаберешь еще людей у своих друзей в Уэльсе, то мы наберем примерно тысяч двадцать пять. С такими силами вполне можно идти на Маргариту и на Лондон.
С войсками королевы тоже не все ладно. Перед началом битвы при Уэйкфилде, как нам объявил Шекспир, у нее было двадцать тысяч воинов. В битве Маргарита победила, это так, но потери-то всяко были, без них войны не бывает. Стало быть, после битвы ее войско насчитывало при любых раскладах существенно меньше двадцати тысяч человек. Если верить словам Уорика, с того момента прошло дней десять. Ну ладно, возьмем две недели. Потом состоялась битва при Сент-Олбенсе, в которой Уорик потерпел поражение. Значит, у Маргариты снова значительные потери. И вот у нее уже тридцать тысяч. Откуда? Если Маргарита обладает возможностями набирать войска такими темпами, то не очень понятно, каким образом королевская сторона ухитрялась проигрывать множество предыдущих сражений. Не забывайте: сбор армии в Средние века – дело очень и очень небыстрое и непростое. Нужно доехать до «своих» земель, бросить клич, ждать, пока откликнутся, экипируются и соберутся, затем неспешным ходом, практически шагом, доползти до места предполагаемого сражения. Галопом или даже рысью никак не получится, ведь вместе с войсками следуют тяжело груженые обозы с оборудованием, провиантом и боеприпасами, не говоря уж о пеших солдатах. Короче, волынка на многие недели.