Ну, такой квасной патриотизм.
– Не забыл. Но союз с Францией все же надежнее.
– Францию можно использовать, но доверять ей нельзя, – наставительно произносит Хестингс. – Нам природой дана отличная защита в виде бурных морей, которые окружают наш остров. Вся наша безопасность в нас самих и в этих морях.
Но Джордж Кларенс мало интересуется геополитическими воззрениями Хестингса, его мысли направлены главным образом на выгоды матримониальных союзов. Поэтому в ответ на слова о защите и безопасности Англии он ехидно замечает:
– Лорд Хестингс такой умный, что ему в жены нужно отрядить наследницу лорда Хенгерфорда.
Вот это уж совсем ни к селу ни к городу. У Хестингса уже есть жена вообще-то. Кэтрин Невилл, сестра графа Уорика. Они сочетались браком еще в 1461 году, за три года до происходящих на сцене событий. Хенгерфорд перекочевал из первой части пьесы, где упоминался как попавший в плен во время битвы при Патэ. После его смерти титул и довольно солидное состояние унаследовала его дочь, ставшая завидной невестой. В данный момент графа Уорика уже можно рассматривать как врага, так что сестра его, по мнению Кларенса, не годится в жены такому человеку, как Хестингс. А может, Джордж Кларенс просто завидует? Сам бы хотел жениться на девице Хенгерфорд и захапать богатое наследство?
Эдуард явно раздражен язвительными насмешками брата:
– В чем дело? Я так решил, значит, так и будет, потому что такова моя воля, и обсуждать тут больше нечего, – сердито произносит он.
Совершенно непонятно, о чем говорит король. О своем браке с леди Грей? О том, кто станет мужем девицы Хенгерфорд? О чьей-то еще женитьбе? Или просто выражает недовольство тем, что принятые им решения подвергаются сомнению?
Ричард Глостер словно не замечает настроения брата и возвращается к неприятной для короля теме:
– И все же вы, ваше величество, поступили необдуманно, когда отдали дочь лорда Скелса за брата леди Грей. Я или Кларенс стали бы ей более подходящими мужьями. Вы выказываете явное предпочтение родственникам своей супруги, отдавая им самых выгодных невест, и забываете о родных братьях.
– Да, именно! – подхватывает Кларенс. – А сыну леди Грей вы отдали наследницу барона Бонвиля, и снова ваши братья остались за бортом!
Разбираемся, что к чему в этом диалоге. Брат Елизаветы Вудвилл (Грей), Энтони Вудвилл, действительно был женат на Элизабет Скейлз (Скелс), только брак этот состоялся вовсе не с благословения короля Эдуарда и задолго до того, как Эдуард взошел на престол и познакомился со своей будущей женой. Так что претензии Глостера безосновательны. Томас Грей, старший сын Елизаветы от брака с Джоном Греем, и в самом деле женился на дочери барона Бонвилла (Бонвиля), да только случилось это куда позже, в 1474 году, и было уже вторым браком. А до заключения первого, в 1466 году, оставалось еще два года: мальчонка-то совсем юный, он родился в 1451 году и к моменту происходящих на сцене событий ему едва 13 лет стукнуло.
Но не будем цепляться к неточностям, главное мы уловили: братья Кларенс и Глостер недовольны тем, что родственники новоявленной королевы расхватывают самые жирные и лакомые куски с дворцовой тарелки. В этом моменте Шекспир ничуть не грешит против истины: семейка у Елизаветы Вудвилл оказалась весьма и весьма многочисленной, вся эта родня моментально присосалась ко двору и начала разбирать самых завидных женихов и невест и самые «вкусные» должности. Окружение Эдуарда Четвертого было крайне недовольно таким положением вещей, из-за чего постоянно возникали всеразличные интриги, козни и конфликты.
– Ах, бедный братик Кларенс! Так это ты из-за невест так расстраиваешься? – ерничает Эдуард. – Не переживай, дружок, найду я тебе жену.
– Нет уж, спасибо, – огрызается Джордж Кларенс. – Ты себе уже выбрал и показал свой вкус во всей красе. Я лучше сам найду, на ком жениться. И вообще уеду отсюда.
– Хочешь – уезжай, хочешь – оставайся, – пожимает плечами Эдуард. – Сути это не меняет: король здесь – я, и меня меньше всего волнует, чего ты хочешь или что решишь.
В разговор вступает королева Елизавета, бывшая леди Грей.
– Милорды, хочу вам заметить, что до свадьбы с королем я не была никем. У меня очень достойное происхождение, и история знает королев, родословная которых была куда хуже. Не стану отрицать, мое новое положение приносит почет и привилегии и мне, и всем моим родственникам, однако неприязнь и ваша, и всех знатных людей при дворе омрачает нам всю радость.
Что здесь правда? Да все! Мать Елизаветы, Жакетта Люксембургская, была родственницей и подругой королевы Маргариты Анжуйской. Первым мужем ее был не кто иной, как сам Джон Бедфорд, регент Франции после смерти короля Генриха Пятого, один из основных персонажей первой части пьесы «Генрих Шестой». А вот вторым мужем стал небогатый рыцарь, служивший у Бедфорда оруженосцем, по имени Ричард Вудвилл. Брак был счастливым и многодетным, и хотя подобный мезальянс вызывал осуждение в свете, Жакетта оставалась приближенной к королеве Маргарите, дружила с ней, была ее фрейлиной. Это что касается родословной Елизаветы Вудвилл. Что же до неприязни двора – это тоже правда, и мы об этом уже знаем. Сестер и братьев у Елизаветы было много, все они оказались в высшем обществе, и самые знатные и богатые семьи с удовольствием роднились с королевской семьей, чему способствовал и сам король Эдуард, влюбленный по уши в свою жену и готовый покровительствовать всей ее семье и щедро одаривать новых родственников. Сами можете представить, как «сильно любили» Вудвиллов при дворе…
Эдуард спешит успокоить жену:
– Любовь моя, ну о чем ты говоришь? Тебя не должна волновать чья-то там неприязнь, пока ты моя жена, а я – их законный государь, которому они должны подчиняться. Если они не захотят вызвать мой гнев, они и мне будут кланяться, и тебя полюбят, никуда не денутся. А если посмеют хоть слово вякнуть – мало им не покажется.
«Слушаю, молчу и размышляю», – думает Глостер.
А быстро повзрослел мальчонка, правда? Совсем еще недавно нам показывали юного Ричарда Глостера невыдержанным, дерзким мальчишкой, который не лезет за словом в карман и лепит правду-матку всем подряд невзирая на лица и должности. А тут – самообладание, планирование, контроль. Слушает, молчит и размышляет. Ну да, нас учили, что в драматургии образа должна быть «арка» (или «дуга»), то есть герой в конце повествования уже не тот, каким был в начале, но при этом автор обязан нам показать все движение по этой дуге: как человек менялся, почему, какие события на него повлияли, о чем он думал, из-за чего страдал, к каким выводам пришел. У Шекспира же – ничего. Абсолютный ноль. Где процесс взросления? Где осмысление? Где осознанность? И снова закрадывается неприятное сомнение. Похоже, Ричард-«дерзкая детка» и Ричард Глостер-«мастер планирования интриги» придуманы и написаны все-таки разными людьми. Впрочем, у вас наверняка сложится собственное мнение.
Входит гонец.
По-видимому, тот самый, который привозил во Францию письма и был отправлен назад с наказом передать объявление войны.
– Какие письма и вести из Франции? – спрашивает Эдуард.
– Писем нет, – докладывает гонец, – велено передать на словах, но слова такие, что язык не поворачивается их повторить.
– Ничего, я разрешаю. Передай вкратце: что Людовик отвечает на мое письмо?
– Он сказал: «Передай лживому Эдуарду, что король Людовик посылает к нему ряженых, чтобы потешить его с новобрачной».
– Ишь ты, какой храбрец! Он меня случайно с Генрихом не перепутал? А что говорит принцесса Бона?
– Она сказала, что желает вам поскорее овдоветь. И с таким презрением это говорила!
– Ну, это понятно, она обиделась, так что я ее не виню. А что Маргарита сказала? Вроде мне говорили, что она тоже там, при французском дворе.
– Велела сказать, что снимает траур и надевает боевые доспехи.
– Значит, в амазонки решила податься? Ну-ну. А Уорик что сказал?
– Он больше всех разгневался, ваше величество. Говорил, что вы его тяжко оскорбили и скоро он вас низложит.
Король возмущен.
– Однако осмелел этот дерзкий изменник! Что ж, предупрежден – значит, вооружен. За свою наглость они поплатятся войной. Скажи-ка, граф Уорик в дружеских отношениях с Маргаритой?
– Уж в таких дружеских, государь, что принц Уэльский собрался жениться на его дочери.
– Наверное, на старшей, – замечает Кларенс. – Младшую обещали мне. Ну что ж, братишка король, прощай! Держись крепче за свой трон, а я поехал жениться на другой дочери Уорика. Я, конечно, королевством не владею, но
Кларенс уходит, за ним Сомерсет.
Еще раз повторю для невнимательных: Шекспир перепутал дочерей графа Уорика. Женой принца Эдуарда, сына короля Генриха, стала младшая дочь Уорика, Анна. А старшая, Изабелла, вышла замуж за Джорджа Кларенса, причем бракосочетание Джорджа состоялось раньше, чем женитьба принца Уэльского на Анне Невилл.
Ричард же Глостер, наблюдая за открытым конфликтом братьев, говорит сам себе: «А я не пойду за Джорджем. Я останусь, и не потому, что люблю Эдуарда, а потому, что у меня есть высокая цель – корона».