– Да, слышал, но не очень отчетливо.

– Так вот, все успехи его реформ связаны с этой зоной, СЭЗ, как он ее называет. В рамках СЭЗ проводят какие-то дела, нащупывают спрос и включают государственные обороты.

– И что? По-моему, грамотно, – Семичастный смотрел на Шурика, не мигая, потому что чувствовал, что разговор подошел к чему-то важному.

– Есть непонятка, почему выбрали именно Кингисеппский район. Что лучше не нашлось?

– И почему? Не тяни, знаешь ведь, почему, – похоже от напряга у председателя КГБ даже хмель вышел.

– Мне удалось понять, что все уши растут из поселка Октябрьск.

– Из поселка? Ты серьезно?

– Нет, анекдот рассказываю, – слегка сорвался Шурик. – Там есть генератор идей, который вроде как что-то делает и без всякого правительства. Во всяком случае, идеи рыночного социализма и СЭЗ – это его придумка.

– Ну, не хрена себе, пьянка началась.

– Ты, вообще, с дивана упадешь, когда я тебе скажу, кто этот генератор. Сидишь? Крепко? – Шелепин оскалился, но, глядя на него, как-то не хотелось до смеяться.

– Сижу, давай!

– Это пацан, которому восемь лет!

– Все-таки ты хохмишь… – с облегчением выдохнул Семичастный, глядя на друга с надеждой.

– Ладно, загибай пальцы. К нему в поселок ездил Косыгин и пробыл там целый день, после этого начался запуск СЭЗ.

– Случайность. А парень чей-то родственник? – отбрил Володя.

– Его дважды вызывал в Кремль Суслов, а потом началась разработка идеи рыночного социализма в институте марксизма-ленинизма, – Семичастный промолчал, загнув второй палец. – Вчера на заседании Политбюро принято решение наградить его Звездой Героя соц. труда и орденом Ленина.

– Ну, ни хрена ж себе!!! – Семичастный хлопнул еще один стопарь водки, забыв закусить.

– Косыгин собрал научный консилиум, который после нескольких часов собеседования с этим пареньком выдал ему аттестат зрелости и диплом об окончании пединститута им. Герцена. Это сделали, чтобы он не отвлекался от развертывания школы хозяйственников, которым планируется передавать в частную собственность открываемые предприятия.

– Убедил.

Председатель всесильного КГБ откинулся на диване и задумался так глубоко, что не заметил постукивание Шелепина по стакану. Тот пожал плечами и выпил в одиночестве.