Аркадьевич умотал сразу, как только мы вошли в помещение, и я бродил, брошенный всеми на произвол судьбы, довольный этим обстоятельством, потому что никто не обращал на меня никакого внимания. Создавалось полное ощущение стороннего наблюдателя, на которого накинули шапку-невидимку. Интуитивно я чувствовал, что важно случайно не выскочить на съемочную площадку. От стен меня отталкивал устойчивый никотиновый смог, так что радиус моего хождения располагался по центру в равном удалении от стен и площадок, где творился съемочный процесс. Но, с другой стороны, все самое интересное происходило именно там, куда, мне казалось, неуместным соваться. Такое противоречие не могло долго просуществовать, и через короткое время любопытство победило.

Начать я решил все-таки с курилок, с мест, по моим оценкам, наименее опасных для здоровья – за несанкционированное проникновение на площадку во время съемок, нервная творческая интеллигенция могла и пристукнуть. Мне повезло сразу! В довольно темной курилке, чуть в стороне от крейсерских движений местной публики мне удалось наткнуться на Евгения Леонова и Олега Анофриева. Леонов обладал удивительной внешностью, по ней совершенно невозможно было определить, сколько ему лет в данный исторический момент. Что в юности, что в зрелости, что в старости выглядел он совершенно одинаково – мужчина Калужской сельской глубинки средних лет. Время над ним было не властно. Пока не сняты ни Джентльмены, ни Осенний марафон, ни даже Мимино, а потому местный бомонд, как мне кажется, относится к Леонову без должного пиетета. Обидно, однако, за гения. Я решил взять у них автограф.

– Товарищи, можно взять у вас автограф? – заискивающая интонация, которую мне никак не удавалось спрятать, светилась из-за каждого слова.

– Молодой человек, знаменитости кабинкой дальше, вы ошиблись адресом, – высказался Олег Анофриев и следом выпустил смачную струю дыма.

– Человек средних лет! Я понимаю, что ваша тонкая душевная организация требует сосать эту соску, но можно вас попросить делать это не в мою сторону, а что касается знаменитостей, то жизнь штука переменчивая и неизвестно, куда денутся те звезды и когда зажгутся новые. Дайте автограф и дату проставьте, чтобы была возможность утереть нос всяким там…

Пока я все это выговаривал мои оппоненты плавно и последовательно проходили стадии обалдения, офигевания и, наконец, юмористического экстаза. К концу моей пламенной речи оба собеседника лежали на лавке и слюнявили ее в процессе зажигательного смеха.

– Ой, не могу… душевная организация… сосать соску… – буйство эмоций продолжалось минуть пять-семь. – Откуда ты такой, вьюнош? – выдавил из себя первую осмысленную фразу Евгений Леонов.