В одной из дневниковых записей Афиногенов кратко описал центральную сцену задуманной книги. Персонаж (возможно, главный герой) возвращается в Москву из ссылки и встречает старого друга, который списал его со счетов. «Как будто пришел из загробного мира, — а тот уже торопится все высказать, что он приехал совсем другим, что теперь он так же сам изменился, как этот замечательный город»[482]. Таким образом, основной темой задуманного романа была переделка личности в результате сталинских чисток. Афиногенов стремился изобразить личность, которая в ответ на содержащийся в политике чисток призыв к переделке своего Я работала над собой и в конечном счете становилась новым человеком. Очевидно, одна из целей Афиногенова состояла в том, чтобы обратить внимание на собственный труд по самотрансформации и тем самым подтвердить свое право на возвращение в круг писателей-коммунистов. Но попытка автобиографии показывала и то, насколько он стремился вписаться в историю. Ретроспективно, после успешного возрождения, исключение писателя из Коммунистической партии и последующая работа над собой представлялись переработкой его тела и сознания самой историей.

Дневник Афиногенова тесным и сложным образом связан с его работой над романом. Несмотря на сугубо личный характер дневника, в нем на протяжении всего периода чисток сохранялась отчетливая литературная цель. Пытаясь избавиться от личных сомнений и страхов, Афиногенов выстраивал их описание в соответствии со структурой романа. (Безусловно, сравнение двух этих текстов не может не быть чисто предположительным, потому что роман не был закончен и от него остались лишь несколько глав, а также наброски отдельных сцен в дневнике.) В дневнике и романе затрагивались одни и те же темы личного вырождения, работы над собой и обновления. В этом смысле можно сказать, что дневник служил Афиногенову строительной площадкой автобиографии. Дневник являлся лабораторией его Я, в которой обнаруживалась внутренняя работа души писателя, в том числе ее темные стороны — сомнения, слабости, грехи. Важнее всего, однако, то, что повествование в дневнике было заведомо незавершенным, поскольку относилось к незаконченному, постоянно развивавшемуся проекту по переделке личности. Роман же, хотя и касался «нечистоты» души, должен был представлять завершенную, гармоничную картину человеческой психики. Повествование в нем должно было охватывать полный — и с самого начала предопределенный — цикл вырождения и возрождения, кульминацией которого предполагалось сделать спасение героя. Это различие свидетельствует о том, что Афиногенов никогда не собирался публиковать свой дневник. Скорее дневник являлся литературным месторождением, из которого добывался материал для литературного представления личности автора. Поэтому Афиногенов и делал вырезки из дневника, а затем включал те вырезки, которые он считал наиболее ценными, в публикуемые произведения.