И вдруг с первой же репетиции Ефремов начал крушить! Все то, что Волчек так тщательно и бережно выстраивала, он ломал! Я только разводил руками и безмолвно молил своего режиссера: «Спаси!» Но она сидела рядом с ним с каменным лицом и ни на что не реагировала. Тогда я решил вступиться за нее: «Вы не правы, Олег Николаевич! Мы с Галиной Борисовной договорились…» Ефремов взвился до потолка: «Что?! Вы договорились? Засранец! Делай, что я тебе говорю!» В последней тираде ударение было поставлено на местоимение «я». Не могу процитировать все, что было высказано им в мой адрес. Лексика главного режиссера не отличалась изысканностью выражений. Я понял, что Олег Николаевич был, что называется, «подшофе». И, честно говоря, я не знал, как вести себя.

Не понимаю тех, кто позволяет себе выходить на сцену не вполне трезвым. Всякий раз, сталкиваясь с этим, я по-настоящему страдал. И как правило, это были люди, которых я безмерно уважал. На моей памяти не один такой случай. Не знаю, решусь ли обнародовать это. И нужно ли это? Не уверен. Пока промолчу.

В перерыве Галина Борисовна подошла ко мне и тихо, сквозь зубы проговорила: «Не спорь! Слушайся Олега!» И с этого момента репетиции превратились в муку. Что ж, если надо слушаться, завяжу себя в узел. Я зажался внутренне и физически, был не в состоянии выполнять простейшие задачи.

Трудно быть хорошим артистом, находясь между молотом Ефремова и наковальней Волчек.

В результате всех этих передряг я сыграл Володю гораздо хуже, чем мог бы. Плохо сыграл. С роли меня, правда, не сняли, но утешением это было маленьким. Однако вернемся в «Экспериментальную студию молодых актеров». Мы открылись, но довольно странно. Восторженных оваций на премьере «Белой болезни» мы не услышали. Зрители отнеслись к нашему первому опыту, мягко говоря, снисходительно. Но по-настоящему удивило и озадачило то, что театральная общественность Москвы в общем проигнорировала появление на Лубянке нового театра. Никто из ведущих актеров МХАТа к нам не пришел. Олег Николаевич тоже не успел или не захотел посмотреть наш спектакль. Получалось, мы потратили огромные усилия практически впустую, чтобы порадовать близких друзей и родственников. Я был уверен, что лишний билетик начнут спрашивать от станции метро «Дзержинская», что театралы повалят к нам хотя бы из любопытства. Нам удалось заполнить зрительный зал всего лишь наполовину.

Сенсация не состоялась. Одна передача на ТВ, глухая тишина в московских газетах. Только Инна Люциановна Вишневская, один из ведущих театральных критиков того времени, опубликовала приличную рецензию на наш спектакль, но всего-навсего в «Вечерней Москве». За неимением других печатных свидетельств того исторического момента, позвольте привести цитату из этой статьи. Извините за невольное бахвальство.