Купать Андрейку в этот вечер мы побоялись, решили обтереть тельце малыша влажным полотенцем. Раздели его, и вдруг… «Смотри! – вскрикнула Света. – Кровь!» У Андрея на незажившем еще пупке действительно выступила капелька крови. Вернее, не крови даже, а сукровицы. «Ну и что?» «Как это „что"?! – возмутилась Света. – Пупок – это прямой путь внутрь организма! Немедленно вызывай „неотложку"!»

Битых полчаса я пытался дозвониться по номеру «03». Частые короткие гудки доводили меня до исступления! И когда наконец-то услышал в трубке женский голос, почти закричал: «Немедленно высылайте „неотложку"!» – «Что случилось?» Диспетчер «Скорой» была на удивление спокойна. «У моего новорожденного сына весь пупок в крови! Приезжайте немедленно!» Моему возмущению не было границ. Женщина на другом конце провода расхохоталась: «Папаша, успокойтесь! Мы на пупки не выезжаем!» И повесила трубку.

Следующим утром к нам пришла патронажная медсестра и «спасла» Андрейку.

А через три дня, поцеловав жену и наследника, я на целый месяц улетел в Японию.

Вот я и дома, наконец!

Вот я и дома, наконец!

За время моего отсутствия Андрейка сильно изменился. Ему исполнилось полтора месяца! Он встретил меня улыбкой и радостным гугуканьем – узнал-таки родную кровь! Света тоже выглядела совсем неплохо.

После Японии процесс акклиматизации протекал довольно болезненно. И дело тут не только и не столько в смене часовых поясов. Вдруг начали раздражать очереди в магазинах, а проявления здорового советского хамства воспринимались слишком болезненно и остро. Ни с того ни с сего захотелось тоже жить по-человечески. А почему нет? Они там, у себя, могут, а мы что? Хуже? Слава Богу, мне хватило ума ни с кем не делиться своими вредными сомнениями. Воистину продолжительное пребывание в развитых капиталистических странах нам, советским людям, категорически противопоказано.

Не успел я переступить порог родного дома, как раздался телефонный звонок с киностудии имени Довженко. Пришлось поцеловать Андрюшку в лобик и помчаться в Киев на съемки. Это произошло так неожиданно и быстро, что я забыл получить у начальства разрешение на отъезд из Москвы и был за это сурово наказан: заболел артист, игравший вместе со мной Бергойна в «Марии Стюарт», и, чтобы не отменять спектакль, на этот эпизод срочно ввели другого исполнителя. Так что нагоняй, который я получил от директора, абсолютно справедлив.

Вернувшись в Москву, увидел на доске объявлений такой приказ:

«1. Артисту Десницкому С.Г. за самовольный выезд из Москвы на съемки и за неявку на спектакль „Мария Стюарт" объявить выговор.